От совместных усилий камень быстро поддался и вырвался из травы. Как я и предполагал, низ его был идеально прямой, даже зеркально отполированный. Чёрный, блестящий камень. Под воздухом он начал сразу покрываться обычной серой коркой, словно по собственной воле, а центр его завибрировал, как холодец. Все отпрянули от этого зрелища, и я не был исключением. Отскочив на пару метров, я гаркнул во всю дурь голоса:
– Маги, ЖГИ!!!
Столп из пяти языков пламени мгновенно впился в камень и начал жадно в него вгрызаться. Глыба отозвалась шипением, писком и, по-моему, даже руганью. Не ошибся! Это оно. Остатки глыбы, в которую тот эльмин свою душу спрятал, и откуда рулил Могильщиками. Последняя частичка этого урода.
От странного камня быстро остался лишь пепел. Сразу, как он осел, Борода кинулся ко мне с расспросами:
– Как? Как ты узнал?
Я сам не понимал, потому лишь пожал плечами и буркнул «вспомнил», после чего плюхнулся задницей в пепел. Минадас сразу начал бубнить заклинания и брать меня в прицел, но я уже был в порядке. Словно я эти трое местных суток не маялся бессонницей, а наоборот, спал без задних ног не приходя в сознание. Поднявшись на ноги, я уверенно пошёл к городу, оставив всех позади. До Иншадарра оставалось метров триста, до башни мага — пятьсот…
Скоро будем дома…
