– Я всё понимаю, господа. Даже понимаю, что у меня из всех присутствующих меньше всего опыта, но как по мне, так мы сейчас пробились каким-то чудом, нет? Я не прав? Ну так поправьте меня, не стесняйтесь. И вы предлагаете это чудо повторить, серьёзно? Я всецело за то, чтобы искать альтернативные маршруты. Но вы не забывайте, пожалуйста, что уточняю я всё это именно из-за непонимания нюансов, чтобы лучше разобраться в происходящем, а не чтобы вас побесить. Так что рычать на меня не надо, спасибо. Кстати, про чудо,– я встряхнул магом, всё ещё безвольно висевшим на моём плече, – оно всё ещё в отключке, потому что на счёт привала?
Борода скорчил недовольную гримасу, которую я даже без света смог услышать (я слишком хорошо его знаю, надо поменьше общаться!) и начал умничать:
– Игоряш, так мы для того тут всё и делаем! Для отдыха сперва надо какую-то оборону оформить и притормозить врагов хоть с одного направления, а не дальше воевать до скончания жизни. Иначе оно будет скорым, окончание это, агась.
– Ни один звук в мире не сравнится со звуком заката твоих глаз, Серёженька, – огрызнулся я на друга. – Может тогда свет какой-нибудь придумаем и нормально всё оформим? Или так и будем в темноте сидеть, выжидая, пока нас стоматологи зарежут? Их в темноте много, я слышал.
– Смешно, – уверил меня админ откуда-то снизу. На пол уселся, зараза, отдыхает уже. И что-то жрёт, гад такой. И не делится!
К счастью причин для возмущений вскоре уже не осталось: Бисрегз извлёк откуда-то из-под плаща короткий факел, разжёг его и, оставив его с нами ушёл вглубь коридора. При свете выяснилось, что слева от двери был небольшой уютный уголок, в котором мы и обосновались на привал, а вправо уходил, собственно, длинный коридор со стенами из серо-жёлтого кирпича, по которому кое где сочилась вода.
Наёмник вернулся с разведки быстро, принеся с собой несколько сухих кореньев, которые нашёл чуть дальше по коридору. Мы за это время успели ссыпать все мешки в дальний угол и уложить на них Минадаса с Серёгой — админ тоже ещё не до конца очухался и едва примостившись уснул.
Так же Дарен с Сэримом успели «оформить оборону», как они сами это обозвали — прикрыли наше лежбище моим щитом, заботливо положив его на бок в паре метров от нас и подперев чем-то, чтобы он ловил все брошенные от дальнего угла пакости и колдунства, направленные в наш адрес.
Вернувшись, наёмник развёл для нас костёр и принялся готовить для нас перекус. Обед ли, ужин — уже не поймёшь. Сам Бистрегз при этом сидел настороже, то и дело поглядывая вглубь тонувшего во тьме коридора. Сэрим же напротив, практически лёг спать (спасибо хоть броню и оружие снимать не стал).
Через какое-то время к нашей трапезе присоединился Серёга, а вслед за ним и пришедший в себя Минадас. Сколько они были в отключке или около оной я определить не смог, ибо мои биологические часы окончательно штормило, я не мог определить даже время суток. Я на поверхности-то путался то и дело, а уж тут, впотьмах, и подавно потерялся.
Как только к нам присоединился маг, я задал волновавший скорее всего весь отряд вопрос:
– Минадас, ты как? Жить будешь?
– Пока живой и ещё крайне долго планирую. Пить есть что-нибудь?
– И пить и есть найдём, агась, – пробубнил Серёга и выволок откуда-то меха с водой да кусок вяленого мяса, протянув всё это магу.
Я же всё не унимался:
– Ну ты хоть побереги себя! Не надо столько «чудо-шоу» за один раз вытворять…
Собравшись было попить, маг уставился на меня недобрым взглядом жёлтых глаз и сурово уточнил:
– Ты тут других магов видишь?
– Нет, но…
Маг не дал мне закончить мысль, резко прервав меня на полуслове:
– В том-то и дело, что нет других. И мало что с нами, так и в целом нет таких, кто способен подобное повторить и живыми останутся. Или я, или слабак с вселившимся богом.
Я не нашёлся, что возразить, но зачем-то ляпнул:
– А Зенириг?
Маг неопределённо фыркнул и отвернулся, начав старательно осушать меха. Видимо, разговор окончен, а я опять дурак.
***
Крэмдэс осмотрелся.
Середина ночи, все луны скрылись в густых облаках, ни намёка на свет. Абсолютная тьма. Более идеально для этой ночи и быть не может.
Магистр Могильщиков стоял на достопримечательности центральной площади Иншадарра — старой виселице, возведённой ещё дедом нынешнего герцога.
Народ тогда не особо любил своего правителя, отнюдь не без причин прозванного Хэсфи′р «Кровавый». По вполне очевидным причинам все жители герцогства несказанно обрадовались, когда собственный сын учинил переворот и занял его место, но и его правление им пришлось не по вкусу. Хэсфир отлично расправлялся с ворами, убийцами, насильниками и прочим сбродом, и если бы под старость лет, годам к пятидесяти, у старика не потекла крыша и он не начал убивать всех подряд, с дикими пытками и без разбора, то так бы и оставался он в истории как Хэсфир Справедливый. А вот его сын, За′нрахт четвёртый, прозванный в народе не иначе как «Занрахт Тряпка», оказался неумелым слабаком, при котором герцогство пришло к упадку.
