Я тряхнул головой и перевёл взгляд на Серёгу да честно признался:
– Помню. Сдохнуть хочу. И всё.
– А как мы домой пришли помнишь?
– Я что, правда сам пришёл? – попытался пошутить я. Шутка не удалась, вопрос прозвучал слишком искренне.
– Оооо… Игоряш, ты так больше не пей, а то твой мозг, похоже, превратился в тыкву. Или в кашу? Тыквенную кашу, агась. Я настаиваю. Ладно. Игорёк, это всё, конечно, беда и надо вставить пропущенные буквы. Но потом. Сейчас пошли на дозаправку в полёте.
– Я пить не буду!
– Минералка, холодная.
– Буду, дай!
– Ползи за мной. Кухня там, еда где-то рядом. И захвати молоко из коридора. Долгого терпения и быстрого закипания, э-хе-хе.
И ушёл, напевая что-то в бороду. Что именно он бубнил понять, как обычно, не представлялось возможным. Скорее всего — или его любимые Zeppelin, или не менее уважаемые им Uriah Heep.
Мне потребовалось часа полтора и активная помощь друга, чтобы хоть малость прийти в себя.
Серёга залил в меня жутко солёную минералку, мне стало легче, я потребовал ещё. Он сунул мне стейк, гарнир, кофе, кексик и чёрта на гриле. Короче, классическое Серёжино гостеприимство, после которого колобком катаешься.
Только после этих мероприятий среди моей головной боли начали проявляться первые полноценные мысли. Пришлось их не только думать, но и озвучивать:
– Борода, а который час?
– Без понятия. Второй, наверно. А тебе чего?
– Блин, ты сдурел? Меня ж Генсек уволит… чёрт, опять мутить начало.
– Игорёк, про минералочку не забывай. Прихлёбывай, помешивай, на медленном огне. Давай-давай, как я учил. И это, тупить завязывай, агась. Я в субботу на работу с бодуна не попрусь и уж тем более тебя на горбу не поволоку.
– Субботу? Какую субботу?
– Динь-динь-динь-динь! – заорал друг, стуча по вооброжаемому колоколу перед собой, чем вынудил меня схватится за раскалывавшуюся башку. – И у нас есть победитель! Самый тупой вопрос за сутки озвучен прямо в начале раунда!
– Не ори, скотина бородатая, мне ведь хреново…
– А нефиг было мою Ягерку жрать. Он вкусный, он вкусный! Я чуть-чуть, я чуть-чуть. Весь флакон высосал, скотина и отрубился в прихожей. Как только тумбочку башкой не пробил — не понимаю.
– Тумбочку?
– Да, советскую, лбом таранил. Хорошо хоть спьяну. Был бы трезвым, убился бы!
– А ноги?
– Болят, да? Это ты перед плановым выключением на профилактические работы над ошибками чтения и созданием битых секторов на хранилище об скамейку споткнулся. Отмечу: предварительно выволочив с места и поставив её поперёк, агась. Чтобы сесть, как заявлено. И попытался встать коленями. Для чего рубанулся в неё с разбегу. А мордой — в тумбочку, лбом точно в угол.
– А нахрена я это?
– Да монах тебя разбери. Тапочки снять хотел, наверно. И, по всему, с потолка, не меньше, агась.
– Серёг, я больше не пью.
– Знаю. А я в это радостно и триумфально верю. А ещё в Ети, и мать его, и инопланетян, похитивших алкаша-соседа дядю Фиму, и в рептилоидов, и в былины от правительства. Года три уже верю, как ты бросать начал.
– Я серьёзно. Ещё одна такая пьянка и я не выживу просто. А как мы от тех гопников сбежали?
– Каких? Первых, вторых? Ногами мы сбежали, как же ещё. Отпинали их по-быстрому и дали по тапкам до подъезда. Ты, правда, в челюсть отхватил, малость и по рёбрам… и в печень. Зато я успел остальных отправить в спящий режим, агась.
– Спасибо? Я в искренних сомнениях, знаешь ли.
– Знаю. Ты и вчера был. Даже пытался их развеять, уточняя, не хочу ли я в морду. Я не хотел, агась. Потому ты сменил ориентир на мою бутылку настойки. Мне продолжать, или ты замкнул цикл?
– Осознал, не надо, пазл сложился. А что за настойка?
– Да у неё много названий. «Адская», «коктейль Металист», «Алкахолика», «Ягер смерти». А остальное ты и вовсе не хочешь знать, поверь. Особенно — рецепт. Верь мне, я инженер по ТБ.
– Умеешь уговаривать, спорить не стану.
– О, ловлю на слове.
– В смысле?
– В коромысле. Раз я умею и ты не станешь — ай-да на шашлыки к тебе на дачу? Мне Генсек отпуском грозил, тебе тоже выбью. Колёса мне Алексеич должен… ну дед Вова, ты его знаешь! Сядем, с ветерком, через пару часов уже там. Речка, озеро, шашлыки, в лесок за грибами… сказка ведь, Игоряш! Погнали, а?
– Кхе… ну, раз спорить не стану, то куда уж деваться. Эхх, уболтал, чертяка языкастый. Но с Генсеком сам созванивайся и решай всё.
– Да час назад. Будто я сомневался, как же. Хватай рюкзак, погнали за машиной.
– Куда?
– Да тут рядом… серая ветка, последняя станция.
– Вверх, вниз?
– А есть разница, Игоряш?
– Никакой. Иди нахрен, Борода, я никуда не поеду. У тебя дома кондей, а на улице чёртов ад и плюс сорок в тени опять.
– Поздно, братиш, ты согласился. Ласты в бутсы, бутсы в ноги и вперёд! Будем брать Берлин. Кстати, Игоряш, пока вспомнил и ещё не забыл. А ты не думал вторую вышку получить?
– Думал, – честно признался я, поглядывая ему вслед, в тёмный коридор.
– И какую хочешь? А то я себе варианты продумываю.
– Ну я ведь экономист, потому у меня только два пути: или юридический, или театральный.
– Почему это? – он так удивился, что не поленился выглянуть из-за угла и посмотреть на меня.
