Не стоило рассказывать мечтающим художникам о персональных выставках и именитых клиентах, писателям об огромных тиражах, а музыкантам о платиновых статусах пластинок. Всем им стоило бы показать изнанку этого чудесного мира под названием «творчество». Разгромные рецензии, пьяная публика, которую не волнуют старания, но которой весело наблюдать за тем, как в непрофессиональных исполнителей летят пустые бутылки, превращаясь в фонтан брызг, нищета на фоне малого интереса к готовым продуктам деятеля, а потом отчаяние и мысль: «А не пошла бы эта мечта на хуй? Большой и толстый».
Вначале все «будущие звёзды» верили искренне, все строили свои воздушные замки. И чушь собачья – заявления, гласящие о недостаточно сильном желании, призывающие работать больше, не покладая рук, чтобы однажды отхватить свой кусочек пирога. Выпечка – это здорово и вкусно, но польза от неё есть только при условии, что она появляется вовремя, а не в тот момент, когда творческая личность умирает от истощения. Идут последние минуты, всё проносится перед глазами, приходит осознание.
Неприятное такое.
Она сама себе вырыла могилу, обманувшись. По сути, смешав свою жизнь с дерьмом и спустив полученную омерзительную консистенцию в выгребную яму. Откровенно проебав весь потенциал на попытки исполнения априори невозможного.
Громче всех будут смеяться те, кто сначала советовал работать активнее и не тормозить, заметив препятствие на пути. Эти же люди потом будут сетовать, что личность сама себя загнала. Она неправильно распределяла время. Она не старалась. Она не верила. Ну да, конечно. Скажут, что это было ненастоящее желание. Скажут, что если бы хотела, добилась бы обязательно.
В жизни всё просто устроено.
Кому-то везёт.
А кому-то нет.
Никаких тайн и секретов успеха.
Везение может быть разным, начиная от родства с людьми, имеющими влияние в той или иной сфере, заканчивая ещё какой-нибудь случайностью, выпадающей с незавидной периодичностью: один раз на миллион попыток.
Так или иначе, это будет именно вопрос удачливости.
Тот, кому Фортуна улыбается, разумеется, представляя конечный успех риска, будет готов на всё, даже из кожи вон вылезти. Самое смешное в том, что ему этого делать не придётся. Выворачивать себя наизнанку придётся как раз представителям общества неудачников.
Вопрос: окупятся ли их страдания и старания?
Невозможно сохранять радужный настрой, получая один отказ за другим, нереально продолжать мечтать о многомиллионной аудитории и забитых до отказа стадионах, когда и на первый, и на тысячу первый концерт приходит три человека. Когда звукозаписывающие компании отказывают до прослушивания, потому что видят эти «кассовые сборы». Они совсем не глупы, следовательно, не станут тратить время и деньги – самое важное в любом медиа-бизнесе! – на убыточный проект.
Не имеет значения, что этот голос, при минимуме приложенных к обработке усилий, способен исполнить такие шедевры, которые раскрученным топовым артистам с их половиной октавы не снились.
Не имеет значения, что через сто лет эта картина будет признана достоянием мировой культуры, а коллекционеры начнут гоняться за ней, предлагая любые деньги.
Что обладателю чудесного голоса, что автору, написавшему картину, через те же сто лет будет наплевать уже на всё. Их не станет намного раньше.
Во всём нужна своевременность и хотя бы минимальная отдача.
Самому Кэндису голодная смерть не грозила при любом раскладе.
Средств его семьи хватило бы на два поколения вперёд, независимо от того, начнёт он их преумножать или ни разу за всю жизнь этим вопросом не озадачится. Он мог хоть до конца дней своих сидеть в кабинете, окружённый персонажами, выливая их судьбы на бумагу, как та Вида Винтер. Мог, но не стал бы. Проиграв конкурс, он бы принял точку зрения Реджины, поверил в собственную бездарность, и обратил внимание в сторону иной сферы для реализации.
Но это он.
А ведь среди участников наверняка были и люди с типом характера, фигурировавшего в рассуждениях. С особенностями восприятия реальности, присущими главным героям мира, порождённого фантазией, отказывающимся смотреть правде в глаза.
Им Кэндис сочувствовал больше, чем себе.
Ему путь в творчество всё равно был закрыт, при любом раскладе.
Альфред придумал план жизни сына на несколько лет, а то и десятилетий, вперёд. Советоваться не предлагал, на обсуждение не выносил, сам утвердил и поставил подпись. Удивительно, что не начал кастинг невест для наследника.
Чудная шалость в духе мистера Брайта-старшего.
Тем более что о предпочтениях сына Альфред ничего не знал, а Кэндис не торопился делиться подробностями своих любовных переживаний. Не возникало сомнений, что понимания не встретит, а вот агрессию – запросто. Отец посоветует навечно забыть о глупостях, прикажет в его присутствии не заикаться о каких-то там чувствах к другому мужчине. Хорошо, если сделает это на словах, обойдясь без рукоприкладства. Риск напороться на второй вариант развития событий, был достаточно высок. К тому же вопросы о наличии или отсутствии девушки уже несколько раз мелькали в разговорах с глазу на глаз.
