Кэндис отвернулся к окну. Наступление этого праздника нисколько не радовало, как и осознание: день придётся провести совсем не так, как хотелось бы. У тех, кто влюблён в ученика параллели или одноклассника есть все шансы, если не заявить открыто о себе и своих чувствах, то хотя бы анонимно проявить внимание к наиболее приглянувшемуся человеку, отправить ему поздравление и, наблюдая из укрытия, несколько секунд наслаждаться улыбкой, расцветающей на губах.
Кэндис не отправлял поздравительные открытки, проходил с равнодушным видом мимо цветов. Лишь замер на лестнице, ухватившись за ограждение и внимательно глядя на дверь директорского кабинета. Телефон молчал, на утреннее сообщение Мартин не ответил, да и вообще, словно сквозь землю провалился. Звонить ему Кэндис не стал, забрасывать ещё десятком сообщений посчитал нелогичным, потому его день влюблённых оказался окрашен не розовым цветом, а серым.
Пепел, растёртый на влажных пальцах.
Практически чёрный.
После занятий Кэндис не пошёл сразу в общежитие, а решил побродить немного по территории школы. Внимание привлекала не беседка, куда часто уходили, желая уединения, другие ученики. Его тянуло к конюшням. Занятия там сегодня не проходили, потому и учеников не было, только персонал. Поприветствовав их, Кэндис шагнул внутрь одного из помещений, где пахло сеном и немного, совсем чуть-чуть, опилками.
Кэндис неторопливо проходил мимо стойл. Он не был большим поклонником конного спорта, несмотря на то, что, в своё время его пытались приучить к истинно аристократическим развлечениям. В этот список входили скачки и обязательная игра в гольф по воскресеньям.
Отец нередко собирался с приятелями, уезжая к ним, либо приглашая их к себе домой. Несколько партий, ужин и обсуждение светских сплетен. И кто сказал, что мужчины не сплетничают? Некоторые из них, кажется, способны в этом деле заткнуть за пояс многих женщин. Только дай волю, и тут же начнут языками чесать.
Не проявляя интереса к верховой езде, Кэндис любил наблюдать за лошадьми. Это занятие его успокаивало.
Появление уже знакомого призрачного юноши стало для Кэндиса полной неожиданностью. Последний раз они виделись на Хэллоуин, и Кэндис думал, что в дальнейшем встретиться с Алистером ему не суждено. Теперь вынужден был резюмировать: ошибся. Алистер затаился на время, но не исчез навсегда.
Выбор места немного удивлял. Из рассказа Мартина Кэндис помнил, что стало причиной смерти бастарда лорда Стэнли. После такого, став призраком, проще простого было возненавидеть и конюшни и самих лошадей. Алистер, однако, демонстрировал иное отношение к благородным животным. Заботливо поглаживал, пропускал сквозь пальцы гриву. Заметив Кэндиса, обернулся, улыбнулся и поманил ближе.
Хотелось сорваться с места и убежать отсюда, но Кэндис сделал шаг вперёд. Ещё один и ещё, практически вплотную подходя к двери стойла, как того желал собеседник. Алистер стремительно метнулся к ней. Кэндис едва не шарахнулся в сторону, но всё же устоял на месте, наблюдая, как личное привидение семьи Уилзи устраивает подбородок на сцепленных в замок ладонях. Пристально смотрит в глаза.
Несколько секунд молчания и обмена взглядами.
Кэндис не ощущал чужих прикосновений даже в тот момент, когда Алистер его обнял. Зато слова, произнесённые на ухо, были прекрасно различимы. Тот же голос, как на старой плёнке, что-то схожее с шелестом и шуршанием, своеобразные интонации, старый классический английский, своеобразная манера произношения. Сразу понятно, что говорит не сверстник, а тот, кто гораздо старше. И – неожиданно – норфолкский диалект, особое произношение гласных, прилично отличающееся от привычного звучания.
Бойся тех, кто предаёт.
Бойся тех, кто любит.
Бойся тех, кто предаёт, любя.
Эти люди опаснее всего.
То ли прошёл насквозь и исчез, то ли спрятался в укромном уголке, не желая попадаться на глаза окружающим, но в поле зрения он больше не попадался. Оглядевшись по сторонам, Кэндис никого, отдалённо похожего на юного мистера Стэнли не увидел. Лошади оставались спокойными и, вопреки заверениям о том, что им свойственно чувствовать присутствие гостей из потустороннего мира, на Алистера истерически не реагировали, воспринимая его появление, как само собой разумеющееся.
Трейси после неудачной игры, а точнее несоблюдения техники безопасности, отлёживался в лазарете, потому Кэндис находился в комнате в гордом одиночестве.
Швырнув сумку на пол, он снял ботинки, развязал шейный платок, бросил его к сумке и только тогда соизволил обратить взор в сторону кровати. На подушке лежала коробка, завёрнутая в подарочную упаковку и перетянутая красной лентой. Взяв со стола нож для бумаг, Кэндис вспорол ленту и подцепил край скотча, прорезая его. Аккуратно снял блестящую бумагу и поднял крышку.
Цветок.
Не роза, вопреки традициям, а орхидея. Не чёрная, само собой, но весьма схожая по цвету с той, что красовалась на эмблеме школы и считалась символом семьи Уилзи. Тёмно-бордовый оттенок на краях лепестков, более светлый к середине.
Вроде бы ничего особенного.
Вроде бы более чем стандартно, но…
