Он пытался провести собственное расследование, просматривал таблетки, которые Кейт пила время от времени. Ничего необычного там не обнаружил. Все её медикаменты были разложены по баночкам, в которых обычно продавались обычные витамины. Рендаллу почему-то казалось, что Кейт принимает не банальную аскорбиновую кислоту, а нечто… Нечто такое, что назначают пациентам с тяжёлыми недугами.
Он даже в мусорное ведро не поленился заглянуть. Там тоже не было посторонних упаковок.
Окружающие настойчиво убеждали его в том, что ничего странного вокруг не происходит. Он напрасно накручивает себя.
Никаких тайн и в помине нет. И с Кейт всё нормально.
Она – просто девочка со слабым здоровьем. Просто хрупкое, почти тепличное растение.
– Не обращай внимания, – посоветовал Трой.
Как будто Рендаллу предлагали широкий ассортимент вариантов поведения и массу стратегий.
Пожалуй, он и сам жаждал остаться в тени, никак не привлекая к себе пристальное внимание посторонних людей, но эта помолвка окончательно вытолкала его в круг света, вспыхнула ослепляющим светом прожектора, заставив зажмуриться и прослезиться.
Объявление, данное в газете, сделало его героем этого дня и, как вариант, нескольких последующих. Теперь каждая собака знала, что он вскоре женится, и каждая собака его осуждала.
Хорошо, если не плевала в его сторону.
– Тем и занимаюсь, – произнёс Рендалл, запрокинув голову и посмотрев вверх.
Что-то ему подсказывало: напрасно он замер на одном месте.
Действительно.
Интуиция дала знать о себе слишком поздно, когда исправить положение было уже нереально.
Стакан воды, набранной, скорее всего, в туалете и откровенно воняющей хлоркой, был вылит на Рендалла сверху.
И Рендалл знал, чьих рук это дело.
Как знал и Трой.
Знали абсолютно все, кто в этот момент находился во дворе и имел возможность посмотреть в окно второго этажа.
Рендалл зажмурился, позволяя каплям стекать по лицу, забираться под воротник рубашки.
– Извини, Рен. Я не думал, что ты там. Просто хотел затушить окурок, – донёсся сверху елейный голос.
Терренс стоял у распахнутого настежь окна и прижимал к груди пустую посуду.
Только что глазами невинно не хлопал.
Да, конечно, просто окурок. Просто затушить. Так я тебе и поверил. Да ты бы его о моё запястье с радостью затушил.
Терренс Уилзи, затаив обиду, не собирался оставлять своего заклятого врага в покое. Терренс Уилзи собирался превратить его жизнь в ад на земле.
Просто потому, что ему этого хотелось.
Просто потому, что он считал это своим долгом.
Энтони Кларк терпеть не мог людей, которые опаздывают.
И ненавидел опаздывать сам, предпочитая появляться на месте встречи раньше условленного часа, иногда – гораздо раньше. Потому-то сегодняшняя задержка заставляла его чувствовать себя необязательным ублюдком и беситься, беситься, ещё раз беситься.
Отец был раздражён не меньше.
Постоянно переругивался с кем-то по телефону, повышая голос так сильно, словно собирался рано или поздно сорваться на фальцет и завизжать.
Энтони презрительно скривился и поспешил отвернуться к окну, предварительно заткнув уши наушниками, чтобы не вздрагивать от чужих воплей.
Каникулы, совпавшие с отпуском старшего поколения, Кларки провели за пределами Великобритании, а обратный вылет назначили на самый последний день.
Предполагалось, что частный самолёт поднимется в небо ещё ранним утром, но что-то пошло не так, пришлось задержаться ещё на несколько часов. За это время Энтони возненавидел всё и всех.
Единственное, что его более или менее отвлекало – это переписка в скайпе с Терренсом. Он скидывал другу фотографии, Терренс их комментировал, умудряясь язвить относительно того, что в кои-то веки Энтони потянуло к высокому искусству, а не к развлечениям.
«Прогрессируешь, Тони».
«Да пошёл ты».
От разговоров о возвышенных материях перешли к более приземлённым темам, а именно к родственникам, визиты которым наносил Энтони.
«Её видел?»
«Разумеется».
«И как она поживает?»
«Знаешь, неплохо. Очень неплохо. Спрашивала про… Ну, ты понял».
«Понял, да».
«Хотел бы что-нибудь ей передать?».
«Да, но тебе я этого не напишу. Всё-таки ты её брат».
«Двоюродный».
«Не принципиально».
«Как хочешь».
«Хочу вот так. И вот так. И тебя тоже хочу. Увидеть».
«Больной ублюдок».
«Сам такой».
Мишель, торчавшая всё это время поблизости, попыталась заглянуть Энтони через плечо, но он прижал смартфон к груди, закрывая обзор и показал кузине неприличный жест. Она отвесила ему подзатыльник, телефон из рук Энтони выпал и приложился со всей силы об асфальт. Экран пошёл трещинами, связь прервалась. Включаться телефон после падения и повторной сборки напрочь отказался.
Энтони пригвоздил кузину к месту горящим от негодования взглядом и, поняв, что единственное развлечение приказало долго жить, устроился в самолёте, прихватив с собой парочку журналов, ориентированных преимущественно на представителей элиты бизнеса. Энтони особо в смысл статей не вникал, лишь перелистывал страницы, прислушиваясь к их шороху и с отвращением наблюдая за тем, как часть краски остаётся на пальцах. Дешёвая печать, мерзкое издание.
