— Значит так, сидите здесь, ужинаете. Наедитесь, попросите хозяина показать вам комнаты. Меня не ждите, ложитесь спать. Вы мне нужны здоровыми. Если утром меня не будет, возвращаетесь за стол. Завтракайте и ждите… Я с хозяином договорюсь. Все поняли?
— Та…
— Тсс… Шепотом.
— Так точно, поняли, батька-атаман. Ужинать, спать, завтракать и ждать.
— Молодцы.
Парни оживились не столько от похвалы, сколь от вида возвращающегося хозяина, нагруженного посудой так, что только макушка из-за горы снеди виднелась. Ну а я, тем временем, переместился за стол Федота-стрельца. Не люблю, когда человек надирается в одиночку. Неправильно это, не по-людски…
— Вечер добрый… Не помешаю?
Стрелец поднял на меня хмурый взгляд, но кивнул. Видимо, недавно начал и еще не дошел до стадии, когда возникает готовность выместить злобу на ком угодно. Хотя бы потому, что он шапки не носит.
— Меня Антоном кличут… — упал на скамью по другую сторону стола. — А тебя как величать?
— Федот…
— Приятно. Ты это… извини, если помешал. Человек я пришлый. Никого в городе не знаю. А новости послушать охота. Вот и подумал, с кем же еще поговорить. Человек ты, по всему видно, бывалый. И не прохиндей какой-то... что с три короба наплетет, а потом оберет до нитки.
— За мошну беспокоишься? — криво ухмыльнулся стрелец.
— Ага, за нее родимую… — рассмеяться получилось натурально. — Извини, рассмешил ты меня, Федот. Да я больше десяти талеров в одной кучке в жизни не видывал. А уж о золотых дукатах только слышать доводилось.
Сперва ляпнул, а потом подумал, что перегибать не стоит. Если стрелец не слепой, то должен был видеть, как я с кабатчиком рассчитывался. К счастью, Федота сейчас не волновало ничего, кроме собственных забот. Да и в конце концов на то и красное словцо, чтобы ввернуть при разговоре. Как говорится, ради красного словца и сережку из ушка. Хотя нет, не так. Сережка — это для дружка, а слово по цене отца проходит.
— Выпьешь со мной? — Федот вроде как только сейчас меня заметил.
— Отчего нет? Если хороший человек угощает, грех отказываться. Наливай…
С «наливай» возникла заминка. Стакан имелся только один. Пришлось позвать хозяина кабака, заодно и кой-какой снеди заказать. Чтоб ему дважды не бегать. А мне не напиваться натощак.
Федот к делу подошел серьезно, без полумер, наполнил стакан по края.
— Будем…
Выпили, похрустели квашенной капустой… Налили по второй…
— Не расскажешь немного о здешних местах, обычаях?
Стрелец отрицательно мотнул головой.
— Извини, Антон. Не в настроении я. Лучше вон того господина расспроси. Видишь, кафтан запыленный, на сапогах глина присохла. Думаю, он из тех, кто на одном месте долго не засиживается. А значит, и знает много, — указал на того из посетителей, которого «секретарь» назвал путником.
— Зоркий у тебя глаз.
— Ну, так я же следопыт. В Ловецком приказе служу…
— Хорошо. Спасибо за совет. Я быстро… Кое-что разузнаю и вернусь. Не уйдешь? Дождешься меня?
Стрелец только рукой махнул. Безысходно… Мол, иди и можешь не торопиться, никуда я не денусь. Потому что некуда мне идти.
«Путник» на мое приближение отреагировал весьма благожелательно. Даже с места приподнялся и изобразил нечто вроде легкого поклона.
— Присаживайся, сударь. Мне отчего-то кажется, что я могу быть тебе полезен…
— В самом деле?
— Да… Я неплохо разбираюсь в людях. Научился распознавать тех, кто счастье не в крепком хозяйстве или за прилавком ищет. Много путешествую, многое вижу. Могу поведать тебе кое-какие секреты… За достойную плату, разумеется.
— И много возьмешь?
— Смотря, о чем спросишь.
— Ну, для начала, расскажи мне об этих местах.
— Это я и даром поведаю. — улыбнулся тот. Правда, только губами. Глаза оставались цепкими, холодными. — Хорошие места. Одно название само за себя говорит. Loca Deserta. Что по латыни означает «Пустынные земли». Войны здесь почти не прекращаются… Впрочем, для отчаянного человека, вроде тебя, тут самое место. При должном везении и умениях ты сможешь добиться всего, что пожелаешь. Славы, богатства, власти.
— Любопытно… А если подробнее? Или это уже платный совет?
Путешественник ухмыльнулся второй раз.
