Артем на все эти истерики темпераментного партнера особого внимания старался не обращать, монотонно и без особого энтузиазма делая свое дело, чем еще больше раздражал и заводил напарника. Но так как заменить его все равно было некем, все импульсивные срывы, крики, жалобы и требования сменить Смарта на кого угодно другого ни к какому результату не приводили. Однако сформировавшееся на фоне подобных конфликтов устойчивое мнение о Смарте как о нерадивом бойце уже прочно укоренилось в сознании всего штурмового отделения. И пусть оно во многом, по его мнению, было необъективным и не соответствовало действительности, что-то кому-то доказывать Артем не собирался.
Как-то вспомнив, как во времена его учебы в вузе один из профессоров в подобной ситуации высказал древнюю мудрость, что если студента тысячу раз назвать бараном, то на тысяча первый раз он обязательно заблеет, Смарт решил внять умному и рациональному совету преподавателя. И, не став дожидаться тысячи надуманных, высосанных из пальца обвинений в свой адрес, он начал вести себя именно так, как об этом говорили его товарищи. Убедившись таким образом в своей правоте, они тоже не стали ничего менять, махнув на него рукой, достигнув таким образом определенного взаимного паритета. То есть и о принятии Артема единой дружной командой, где брат за брата должен был стоять горой, при подобных отношениях говорить не приходилось.
Тем не менее этот неоднородный армейский коллектив, уже прошедший стадию притирания, смирения и взаимного принятия, действуя по выработанной ими схеме, теперь выдавал довольно неплохие боевые результаты.
О том, что в ближайшее время что-то начнется, несложно было догадаться еще и по активизировавшейся накануне авиации. Словно грузчики в порту, весь вечер один за другим самолеты таскали ФАБы[32], то и дело разрывая воздух хлопками перехода на сверхзвук. Ближе к ночи заработала артиллерия. Тут уже каждому из присутствующих стало ясно, что вот-вот наступит время их выхода.
Офицеры суетились, перепроверяя укомплектованность и подготовку личного состава.
Команда на выдвижение пришла, как обычно, в самое неподходящее время – около трех утра.
– Опять не выспимся! – злобно сплевывая в сердцах на землю, кинул Олд.
В его возрасте он всем организмом уже довольно сильно ощущал последствия любого недосыпа. А тут о нормальном сне на ближайшие дни и вовсе можно было забыть.
– На том свете отоспишься! – с довольной ухмылкой, будто пытаясь поддержать своего боевого товарища, иронично пошутил Джамбо.
Настроение у него было отличное. Демонстративно осматривая своих подчиненных, он подергал каждого за бронежилет, с видом великого профессионала делая вид, что проверяет правильность закрепления и размещения боеприпасов и снаряжения.
Дойдя до Смарта и встретив в его взгляде отрешенное равнодушие ко всему происходящему, Джамбо демонстративно не стал его осматривать, а громко, чтобы услышали все, произнес:
– Ну, бойцы! Кто что на этот раз у нас забыл? – и, посмотрев на Спартака и Смарта и выдержав небольшую паузу, добавил: – Только потом не жалуйтесь.
Еще дымящиеся после артобстрела руины городской застройки с первых же метров встретили их плотным автоматическим огнем. Где-то неподалеку еще были слышны заглушающие все вокруг разрывы. Доносившийся со всех сторон грохот порой забивал звуки собственного автомата.
Обозначенный в качестве задачи, расположенный в паре сотен метров, небольшой разбитый двухэтажный старый дом с двумя подъездами теперь показался им практически недостижимой целью. Но приказ есть приказ. И обсуждать его, а тем более не выполнить, было невозможно. Бойцам предстояло штурмом завладеть домом, произвести его зачистку и, закрепившись в нем, обеспечить его удержание до особого распоряжения.
Словно пьяный от азарта и адреналина, почувствовавший вкус реального риска, Джамбо еще раз довел отделению, пока еще находившемуся в относительной безопасности, под защитой толстых стен разбитого небольшого кирпичного строения, расстановку.
Олд, как всегда, был оставлен «на хозяйстве». Под его защиту и оборону теперь перешел общий дополнительный БК[33] и медицина второго эшелона. Помимо этого, ему предстояло стать глазами отделения, чтобы вовремя заметить врага и предупредить товарищей, если тот попробует обойти их с тыла. И хотя утренняя заря на востоке еще только начинала заниматься, каждому было очевидно, что денек предстоит жаркий.
Родя заранее присмотрел неподалеку выгодную и довольно хорошо защищенную позицию, с которой должно было полностью просматриваться свободное пространство до дома и весь его фронтальный фасад, обращенный в направлении штурма. И теперь под прикрытием двух двоек он, где перебежками, а где и ползком, перемещался к этой позиции. Следом за ним, навьюченный словно караванный верблюд, с огромным рюкзаком, автоматом за спиной и пулеметом в руках, гремя коробами с лентами, следовал Спартак.
