Первое, что они со Смартом решили сделать, это добраться до позиции, где только что была уничтожена их пулеметная точка. Огневое прикрытие силами одного автомата в данном случае малоэффективно. А потому, предполагая, что несмотря на мощный взрыв, сам пулемет мог сохраниться, идея пустить его в дело существенно повышала шансы на спасение Умы.
Не рассчитывая ни на что хорошее, но все же надеясь в душе на чудо, они, ничего не говоря, укрываясь за развалинами дома, где согнувшись, а где ползком добрались до места. К их удивлению, особых разрушений там они не обнаружили. Возможно, этому способствовало то, что позиция, по сути, являлась открытой. Вероятно, вне замкнутого пространства давление взрыва распределилось, не нанеся значительных повреждений.
Рядом с откинутым в сторону пулеметом, все черное от копоти, лицом вниз лежало тело Роди. Из его уха, по грязной от сажи обожженной щеке тоненькой струйкой медленно стекала кровь. Чуть в стороне, среди разбросанных коробов с пулеметными лентами, без каких-либо признаков жизни, раскинув в стороны массивные руки, распластался Спартак.
Смарт, широким прыжком подскочив к Роде, аккуратно перевернул его на спину и, приложив указательный палец к шее, попробовал нащупать пульс. Лицо пулеметчика представляло собой месиво из обугленной кожи и обгоревшего мяса, на фоне которого неестественно выделялись белые зубы и яркие, будто оставшиеся без век, неподвижные яблоки глаз. Расплавившаяся и впоследствии прилипшая застывшей коркой к коже, некогда красивая синтетическая тактическая одежда, по всей видимости, скрывала под собой не менее ужасные последствия термического воздействия.
По озадаченному и сосредоточенному виду Смарта можно было предположить, что ему удалось нащупать признаки, указывающие на наличие жизни в этом теле.
Ошеломленный увиденным, Олд некоторое время продолжал стоять в стороне, словно боясь подойти ближе и во всех подробностях рассмотреть последствия трагедии.
– Похоже, живой, – тихо, словно боясь задуть вяло разгорающуюся спичку, неуверенно произнес Смарт. – Чего встал? Помогай давай! – уже увереннее крикнул он товарищу, поднимая обмякшее тело за плечи.
Олд, отошедший от оцепенения, кинулся на помощь другу. Оттащив Родю в безопасное место и запросив по радиостанции помощь медиков, он остался дожидаться их прибытия. Смарт тут же устремился обратно, на выручку Спартаку.
Передав Родю прибывшим для эвакуации двум молодым санинструкторам и разжившись у них сшитыми из киперных лент сетчатыми носилками, которые массово поставляют на фронт различные гуманитарные организации, Олд поспешил на помощь Смарту. Застал он его уже на половине пути, тащащим на себе увесистое обугленное тело Спартака. Переложив его на носилки, вместе они довольно быстро доставили его на точку эвакуации, где также передали медикам.
Во время транспортировки Олд старался особо не смотреть на обезображенное ожогами лицо не подающего признаков жизни боевого товарища. Был ли он еще жив или уже нет, понять он так и не смог. А спросить у Смарта, полностью погруженного в работу, Олд как-то не отважился.
Смарт, раздражаясь его медлительностью, то и дело торопил сослуживца, всем своим видом демонстрируя необходимость скорейшего оказания помощи где-то там укрывающемуся от врага истекающему кровью раненому Уме. Однако Олд, впервые так близко столкнувшийся со смертью, теперь переживал тот самый глубокий психологический шок, который у большинства преодолевших его впоследствии нередко перерождается в профессиональный цинизм, который многие непосвященные люди часто путают со стрессоустойчивостью.
Не то что за свои четыре с лишним десятка лет он не видел трупы. Не так давно находясь на войне, он уже сталкивался с телами погибших бойцов с той и с другой стороны. Но все они были где-то там, далеко. А потому самого Олда они особо не трогали, проходя мимо его сознания. Еще в детстве он неоднократно присутствовал на похоронах по-разному почивших родственников, соседей и знакомых. Совсем недавно Олд похоронил и собственную престарелую мать. Но там весь процесс и его последствия выглядели абсолютно естественными. И при всей скорбности происходящего они не вызывали у него такого специфического стресса, заставляющего примерять происходящее на себя.
Подобные размышления вгоняли его в ступор, подавляя сознание, волю и координацию. В голове роились различные, совершенно не соответствующие требованиям обстановки тяжелые мысли, начиная от сущности и смысла бытия, вплоть до переоценки отношений с оставшимися дома родными и близкими. Хотелось тишины и спокойствия. Тело его невольно стало тяжелым и неподатливым, хотя никаких внешних предпосылок к этому не было, к горлу подкатило острое ощущение тошноты.
Закончив передачу раненых товарищей медикам, они поспешили обратно, навстречу врагу. Туда, где без их помощи погибал еще один раненый боец, их товарищ. Пригибаясь и ловко укрываясь и лавируя между остатками разрушенных стен, Смарт передвигался так, что семенящий позади Олд едва успевал за ним.
