Появление новых действующих лиц во всем этом бедламе осталось незамеченным. На нас просто никто не обратил внимания – немногие оставшиеся в помещении представители стражи продолжали отбиваться от невидимого противника, пара человек лежали под обломками столов, закрыв голову руками, уже не в силах сопротивляться. Время от времени они вздрагивали от особенно болезненных уколов, но поднятое Свенсоном существо не слишком усердствовало. Я откуда-то знал, что дело не в жалости – просто издеваться над несопротивляющейся жертвой ему было не интересно. Единственным, кто более-менее сохранял способность мыслить, оставался капитан – судя по всему, у него был какой-то защитный амулет. Большая редкость, потому что стоит такой артефакт неимоверно дорого, а полезным может оказаться далеко не всегда. Я потом долго пытался сообразить, зачем вообще мог понадобиться капитану стражи провинциального городка амулет против нежити. Тем не менее, он у него был. Поднятая крыса, при приближении к капитану ощутимо замедлялась. Она все еще двигалась очень быстро, но иногда первородному все же удавалось уклониться от выпада, или даже контратаковать… Впрочем, до поры безрезультатно.
Давать шанса победить первородному не собирались уже мы. Не сговариваясь, мы с шефом взяли эльфа в клещи – пока я грозил представителю семьи Сенней арбалетом, шеф подобрался сзади, и без изысков огрел его по голове ножкой от стола. Капитан рухнул как подкошенный, после чего был быстро связан собственным ремнем, а потом, для надежности, еще и скован кандалами. После этого безобразия мгновенно прекратились. Мертвая крыса, видимо, посчитала задание хозяина выполненным. Совершенно деморализованные стражники еще некоторое время метались по залу, дергаясь от каждого звука, а потом, сообразив, что мучитель исчез, дружно повалились на пол. Их мы тоже связали.
Кузнеца, заковавшего наших магов и меня, нашли там, где ему и было положено находиться – в кузнице. Бедолага как забаррикадировался, заслышав вопли, так и не хотел выходить, пока у шефа не лопнуло терпение, и он просто не вынес дверь вместе с засовом. Заставлять сбить заклепки с наших магов не пришлось – кузнец был рад сделать что угодно, лишь бы больше не видеть страшных бунтовщиков, устроивших небывалый погром и убивших, как он думал, всех его коллег.
Мы, наконец, покинули осточертевшее здание стражи. Правда, чуть не забыли прихватить капитана, но леди Игульфрид, лучше всех сохранившая хладнокровие, напомнила. Так что пришлось ненадолго задержаться – шеф выволок офицера, да я еще нашел тех двух охранников, что вели меня на убой в камеру к банде Поваренка. Все трое были без сознания, так что их пришлось тащить на себе, но только до той самой кареты, в которой нас привезли в тюрьму.
Сначала направились в сторону мэрии – очень хотелось прихватить еще и господина Альера, пока он не успел замести следы своих художеств с обмундированием и оружием для сформированных отрядов. Однако планы пришлось поменять. Сначала было не слишком заметно, но чем ближе мы продвигались к центру города, тем больше народу спешило навстречу. И разумные не просто спешили. Они натуральным образом бежали, и на лицах у них была паника. Пришлось остановить карету, и поймать первого попавшегося беглеца. Человек, судя по всему, лавочник, никак не мог сообразить, что от него требуется, и почему ему не дают спасаться. Пришлось дать пару пощечин, и только после этого в глазах у беженца забрезжили какие-то проблески разума:
- Нападение! На город напали! Чужаки взбунтовались, и пришли грабить! – почувствовав, что хватка шефа от удивления ослабла, прохожий вывернулся и убежал дальше. А я, не ожидая новых указаний от шефа, направил экипаж к въезду в город. Всем пассажирам кареты, кроме тех, кто находился без сознания, было до ужаса любопытно, что за враги пришли в город, и откуда они взялись. Даже если предположить, что вражеская армия все-таки прорвалась через перевалы, оказаться здесь, в глубоком тылу так быстро они никак не могли.
Впрочем, эта загадка разрешилась довольно быстро. Передовые отряды противника мы встретили уже через несколько минут. Никакой вражеской армией здесь, конечно и не пахло. В город вошли те самые диверсионные отряды, с которыми мы должны были перерезать коммуникации человеческих полков и затруднять их наступление на крепости империи.
Мы как раз двигались по одной из центральных улиц. Основная волна беглецов уже схлынула, так что я даже позволил себе подхлестнуть коней – до этого карета едва двигалась, обтекаемая с двух сторон толпой граждан Подгорного. Однако разогнаться как следует не получилось – раздался залихватский свист, и из переулка высыпал десяток наемников, надежно перегородив проезд.
- Извольте покинуть карету, господа хорошие, - вполне вежливо попросил десятник. – До нас дошли сведения, что наших товарищей незаконно удерживают в городской тюрьме. На вашей карете я вижу эмблему стражи, так что, думаю, вы именно те, кто нам нужен.
