После того как мы вдвоем со следователем калининской милиции выявили десятки контрагентов Соколова, тех, у кого он покупал, и тех, кому он перепродавал дефицитные товары, я спросил у него о братьях Джалиевых. Я не акцентировал его внимания именнно на этих людях, и мой вопрос не должен был особенно насторожить его. Обычные его покупатели, рядовые «купцы», как говорят спекулянты, вот и все. Соколов как мне показалось, очень спокойно отреагировал на мой вопрос. Да, он знал Джалиевых, точнее, Керима Джалиева, знал, что существуют и другие Джалиевы — его братья, как будто бы однажды даже видел одного из них, но дела вел все-таки только с одним Керимом. Все члены семьи Джалиевых были для него отличными покупателями, они почти не торговались, не заказывали ничего сверхсложного, никто из них, судя по всему, не отличался болтливостью, что для Соколова было особенно важно.
— А как насчет машины? — спросил я, дав ему полностью выговориться.
— Машины? — не сразу понял или сделал вид, что не понял, Соколов.
— Ну да, машины. Вы обещали Кериму помочь приобрести ГАЗ-24.
— И да и нет.
— Не понял. Так разве бывает?
— Я сказал ему, что попробую, но конкретно ничего не гарантировал.
— Но вы определяли как-то время, необходимое вам для выяснения?
— Да нет, пожалуй, никаким временем я себя не связывал.
— А в Таллин вы его не вызывали?
— В Таллин?! — удивился Соколов. — Зачем?
Лично я был убежден в том, что в убийстве Джалиева Соколов как-то замешан. Как? Это уже детали. Суть оставалась. Без участия Соколова преступление это едва ли могло совершиться, хотя, быть может, он и не был непосредственным участником, а «только» наводчиком или осведомителем. Я, безусловно, мог убедить в этом товарищей по работе, даже начальство, но для суда, для прокурора нужны были не общие рассуждения, а неопровержимые улики и доказательства. А ими мы не располагали.
Я попросил Березова задержаться на несколько дней в Таллине.
Если доказательства вообще существовали, их следовало искать в Ленинграде и в Таллине. Скорее всего, в Таллине.
Джалиева могли убить только из-за денег. Для того чтобы изобличить его убийцу, нужно было прежде всего найти деньги. Я даже вычертил на листочке бумаги возможный маршрут джалиевского портфеля. Если Соколов сам убил, ему негде было оставить портфель с деньгами. В Ленинграде, в камере хранения? Но тогда пришлось бы потом специально возвращаться в Ленинград. Взять с собой в Таллин? Но из Таллина в Москву он приехал без вещей. Оставить портфель у кого-нибудь из знакомых? Но вряд ли он рискнул бы посвятить в дело постороннего. Следовательно, камера хранения, в аэропорту или на вокзале.
Моя железная логика мгновенно рассыпалась, если Соколов не принимал личного участия в убийстве, если поручил сделать это своему сообщнику. Тогда портфель мог уехать в любую страны. И все-таки я попросил Березова искать деньги в Таллине.
Через два дня после разговора с Сергеем в моем номере гостиницы раздался телефонный звонок. Телефонистка с явно выраженным прибалтийским акцентом сказала:
— С вами будет говорить Таллин.
— Я затаил дыхание.
— Докладываю, товарищ майор, — услышал я непривычно веселый голос Березова, — портфель с деньгами стоит у меня на столе. Его обнаружили в автоматической камере железнодорожного вокзала. Шифр А-379, ячейка 16.
— Что кроме денег есть в портфеле? — заикаясь от волнения, спросил Я.
— Журнал «Новый мир», очки, мыльница с мыльница два засохших бутерброда, пустой термос и паспорт Джалиева.
— Ты молодец, — кричал я в трубку.
Цепь замкнулась. Теперь Соколову не вывернуться. Все сходится. Все!
— Мне не хотелось бы тебя огорчать, — после не большой паузы сказал Березов. — Я и сам поначалу здорово обрадовался. Но потом вдруг подумал, что «привязать» портфель к Соколову не так-то просто. Соколов, безусловно, обещал Кериму Джалиеву помочь приобрести машину, тут сомнений быть не может. Джаллиев выехать в Таллин с деньгами мог, только договорившись с Соколовым. Очки, найденные рядом с телом Джалиева, конечно же, принадлежали Соколову, и, потеряв их, он тут же заказал новые. Все это не подлежит сомнению. Наконец, портфель с деньгами, буквально вычисленный нами и найденный в указанном тобой месте, — все это неопровержимые, конечно, улики. Но, увы, опять же для нас, но не для суда, который вряд ли поверит этим все-таки косвенным доказательствам. И у нас не может быть никакой уверенности, что суд не поверит Соколову, который, конечно же, будет утверждать, что все это случайность, роковое стечение обстоятельств.
Сергей сделал паузу, а потом, как видно, пожалев меня, добавил:
— Но ты все же не очень огорчайся. Еще не все потеряно. В портфеле мы нашли «Новый мир». Об этом тебе уже говорил. Так вот на четвертой странице обложки есть цифры 310/2.
— Это номер дома и квартиры, — сказал я. — Так почтальоны размечают на почте корреспонденцию.
