В час уже были на ногах. Отряд, с которым работал Дмитрий, действовал большей частью по информации фээсбэшников. Их РОСНовцы где-то подзадержались и парни пока работали со спецназом внутренних войск. Практически вся работа держалась на молодом, высокого роста опере. Село находилось на его зоне и «карты» в руках были у него. С первых же минут разговора с ним становилось ясно, что подробной информацией о пригревшихся в этом рассаднике бандитах, владел только он. Непонятно было, чем именно привлекал его собственный позывной – «Аспирант», но опер им даже по своему гордился. Иногда, в редко выпадающие часы отдыха, его можно было увидеть расхаживающим среди палаток третьего отряда в покрывающей голову светлой фетровой шляпе. Оставаясь, как и все окружающие, в комуфлированой зелёной форме, он выглядел в этом головном уборе довольно оригинально. Впрочем, эта слабость не мешала ему, выезжая со спецназовцами, захватывать всё новых бандитов, добывать свежую информацию о разгуливающих на свободе активистах – словом, «мочить» последних и в чистом поле, и в спальных комнатах, и в туалетах. Вот и сейчас он мёртвой хваткой вцепился в населяющих целую улицу отъявленных отморозков. Большинство их сбежало ещё до прибытия спецназа и фээсбэшников, но части всё же не удалось избежать возмездия со стороны русских силовиков. Малой части. А это парней не устраивало. Неоднократно поднимался вопрос о необходимости перенесения операции на соседние сёла, в которых, в ожидании окончании зачистки, скопились как местные, так и согнанные со своих насиженных мест бандиты. Но командование упорно настаивало на продолжении действий спецназа именно в этом селе. До сих пор не был возвращён автомат погибшего в устроенной засаде солдата. Ко всему прочему, проводимые плановые дневные зачистки результатов в изъятии оружия почти не дали. И то и другое в Ханкале прежде всего воспринималось как итог безуспешных действий. Уничтоженных в боестолкновениях арабов либо других иностранных подданных не было, а уничтожение или захват чеченских бандитов было делом неблагодарным. В процессуальном порядке доказать, что этот подлец за минуту до своей смерти с удовольствием постреливал из автомата в солдат, было невозможно, к тому же любое возбуждённое против задержанного негодяя дело судебной перспективы не имело. Даже из выживших каким-либо чудом, освобождённых военными рабов, возвращаться из Росси в Чечню для дачи показаний в местном суде, никто не отваживался: повторить пройденное заново дураков не находилось. Убитые солдаты и русскоязычные местные жители в силу понятных причин показаний также дать не могли. Оставшиеся теоретически возможные свидетели из чеченцев на практике таковыми не являлись. Все они сами на деле выступали активными или пассивными пособниками тех, кто совершал преступления в отношении инородного населения, либо просто не имели желания помогать в наказании чеченца из-за каких-то русских. Оставался один верный показатель – изъятое или «добровольно» выданное оружие. Такого в наличии не было и приходилось здесь задерживаться в ожидании, когда старейшины соберут у селян десяток автоматов и преподнесут их, дабы набившие оскомину действия военных прекратились, и скучающие поблизости боевики смогли спокойно возвратиться в свои дома к семьям и родственникам. Время шло, а желаемого результата всё не было. Неоднократно приглашались администрация села и состоящие в совете старейшин старики, но никаких изменений не предвиделось. Высоким чинам не дано было понять, что время на месте не стоит. Оно каждый год вносит изменения не только в количество «вбуханных» в «чёрную дыру» бюджетных средств, но и в отношения между чеченцами. Война оставила в легендах безоговорочное почитание старших младшими. Что касается своих семей, то следование обычаям и уважение друг к другу имели место до сих пор. Так же бытовало ещё обыкновение в действиях своих сообразовываться с интересами своего тейпа. Но подчиняться старику только потому, что он принадлежит к какому-то совету старейшин, давно уже никто не собирался. «Что вы, русские, хотите от этих выживших из ума людей? – удивлялись обыватели в беседах с самими же военными – Власть и уважение сейчас у тех, в чьих руках автомат и отряд головорезов за плечами. Таких будут слушать и идти за ними».
Как бы там ни было, но спецназ в этой вынужденной задержке времени не терял. Даже из оставшихся в селе бандитов были выловлены далеко не все. Свежая информация продолжала поступать и работы оставалось «непочатый край».
Собрав своих офицеров, «Вепрь» ещё раз уточнил задачи каждому. Закончив, посмотрел на часы.
– Выезд назначен на два. Но своевременность в наших действиях не всегда оправдывается. Я принял решение выдвигаться сейчас. Пятнадцать минут опережения лишним не будет.
Через считанные минуты завелись двигатели. Забравшись на борт бэтээров, спецназовцы услышали шум выдвигающейся к трассе колонны. Это торопился на задание третий отряд. Командир усмехнулся: «Опередил всё же „Удав“!». Через несколько секунд вдогонку рванул и второй.
