Через пятнадцать минут участвовавшие в операции группы возвратились на базу. Обошлось без потерь, лишь один из бойцов в завязавшейся было перестрелке «поймал» несколько граммов свинца. Пуля, перебив надвое клинок засунутого в карман разгрузки ножа, по касательной прошлась по пластине бронежилета, развернув и отбросив назад солдата, практически не нанеся ему никаких повреждений.
Хотя активность действий чистящих село отрядов спецназа шла на убыль, напряжение его жителей не спадало. Такой уязвимости перед русскими никто в нём никогда не испытывал. Практически каждая семья среди близких родственников имела более или менее активного бандита, в своё время принимавшего участие в убийствах русского населения или российских военнослужащих. Те из преступников, кто остался здесь в надежде на ставшую привычной формальность плановых зачисток, теперь вынуждены были еженощно метаться по всему селу, скрываясь от проводившего адресные операции спецназа. И даже успешно пережитая ими ночь не давала гарантии от возможного возмездия ночью следующей. Действия спецназа заставили поволноваться как самих отщепенцев, так и их многочисленных родственников. На очередной сходке местных бандитов было принято категорическое решение о недопустимости впредь ни одного выстрела в сторону рассредоточенных по обеим сторонам села подразделений бригады внутренних войск. Более того, так называемые боевики вообще отказались от проведения каких-либо акций в отношении военнослужащих в пределах самого населённого пункта и его окрестностей. Тем не менее, операция всё не заканчивалась, и у въезда в село, в дневное время были вынуждены постоянно дежурить толпы женщин и стариков. Кроме ведения визуального наблюдения за расположившимися в шестистах метрах воинскими подразделениями, в их намерения входило немедленное реагирование на каждый факт задержания при ежедневно проводимых поквартальных зачистках. Впрочем, чётко отработанная на солдатах срочной службы, схема действий в данной ситуации не проходила. Всё желание пробиться грудью к задерживаемым соплеменникам, при виде решительно настроенных молодых мужчин мигом отпадала. Население почувствовало серьёзность намерений работающих отрядов и при довольно малочисленных случаях установления боевиков во время дневных зачисток, собиравшиеся для выручки толпы вынуждены были оставаться в роли ротозеев. Впрочем, немногим активнее были и сами родственники задержанных. Вырывать бандитов из рук солдат или перекрывать движение увозящего их транспорта, среди них желающих не находилось. Не торопясь, отрабатывая дом за домом, спецназ кропотливо выполнял поставленные задачи. Но настоящая работа начиналась ночью.
Отработав все известные ему адреса бандитов в своей части села, «Дракон» в очередной раз посетил палатку «фээсбэшников». Вечерело. Накрапывал редкий дождик. Откинув полог, особист обнаружил двух сидящих перед разостланной клеёнкой мужчин. Перед ними росла стопка выкладываемых из вещмешков консервных банок разного «калибра».
– А где опера ваши? – поздоровавшись, спросил Илья.
– Здесь рядом, в «Урал» загляни – посоветовал один из них.
Илья оглянулся. Метрах в двадцати от палатки он увидел подогнанный недавно крытый «Урал». Обойдя его со стороны заднего борта, он услышал голос выговаривающего кому-то замечание «фээсбэшного» начальника.
– Сколько можно промашки такие допускать! Ну задержали вы чеха в адресе, а дальше что? Он называется вам Магомедовым, а на самом деле – Мовсаев какой-нибудь. Вы сами уверены должны быть в личности допрашиваемого. А без паспорта здесь никак не обойтись. Не будете же вы каждого доставленного своим агентом опознавать!
Особист усмехнулся: «Да, есть недостатки и у наших старшихбратьев. Хотя, чему тут удивляться – ребята все молодые, без опыта. Основательно, видать, прошлась по этому департаменту перестройка!» Наступившее вдруг молчание затягивалось и он решил прервать паузу:
– Не помешаю, мужики? – громко произнёс Илья.
Сверху выглянул «Аспирант». При виде «Дракона» лицо его расплылось в улыбке. Конечно, он был рад «особисту», и особенно в эту минуту – появился повод закончить с покорным выслушиванием поучений начальника. Он обернулся и сказал что-то находящимся в глубине кузова коллегам. Видимо, получив согласие начальника, протянул руку Илье.
– Хватай. Там под бортом упор.
– Разберусь – отозвался тот, забираясь в крытый кузов.
Всё пространство внутри довольно ярко освещалось включенной лампочкой. С появлением особиста все вокруг приняли непринуждённый вид.
– Заходи Илья, мы как раз ужинать собрались, – произнёс старший и, обращаясь к молодому полноватому оперу, продолжил: – поторопи их там, что они возятся!
Молодой спрыгнул с борта и через минуту с земли подали хлеб, консервы и колбасу. Всё это разложили на разостланном картоне и, подвинув ближе к скрученному на полу запасному тенту, расселись вокруг. Аспирант открыл бутылку и разлил содержимое по стоявшим в центре импровизированного стола нескольким кружкам. Взяв одну из них, он протянул её гостю:
– Будешь?
