– Опять 5! Ну никакого разнообразия! Тройку, что ли, завтра получить. Хотя нет, завтра контрольная по алгебре, лучше с понедельника, там вроде… Ксюш, какое у нас в понедельник расписание? Что? История? Нет… Тут тоже нельзя. Хотя, с другой стороны, куда торопиться? Лучше со второй четверти учиться перестану. Ой, как же скучно… Домашку по алгебре, что ли, сделать?
– Надеюсь, теперь вы поняли, к чему приводит отсутствие внимания на уроках русского языка? – продолжал строжиться Павел Сергеевич.
– Поняли, – с серьезным выражением лица кивнула Боронина. – Буду писать гелевой, – потянувшись к ручке, все же решила она.
Любая контрольная работа – стресс, и для учителя порой едва ли не больший, чем для учеников. Справятся ли? Хватит ли им урока? А не слишком ли сложно? А вдруг, наоборот, чересчур просто? Достаточно ли я их подготовил? А вдруг Ани и Димы опять не будет (с ними же придется оставаться и писать), а вдруг Аня и Дима будут (с ними же придется оставаться и переписывать)! Одним словом, масса самых разнообразных и самых глупых мыслей крутятся в голове у светил российской педагогики. К коим без ложной скромности причислял себя и Павел Сергеевич.
Вот и первая серьезная контрольная с относительно новым для него 10-м классом уже с самого утра вселяла в душу учителя беспокойство. В первую очередь волнение вызывала новая часть класса: молодые люди со сложными именами и весьма громким поведением на переменах далеко не сразу вписались в уютный учительский мирок преподавателя. Раньше все было просто: вопрос – ответ, ошибка – двойка, проблеск знания – пятерка. С новыми же жильцами 12-го кабинета подобная тактика не особенно срабатывала. Вопрос – тишина, замечание – улыбка и снова тишина, попытка добиться хоть какого-нибудь ответа – опять молчание. Видади у доски вел себя мужественнее, чем партизаны в глубоком тылу врага: никакие ухищрения и угрозы не заставили его выдать главные члены в предложении. Смелый парень до победного конца оставался верен своим друзьям из грамматической основы.
«И к тому же, что это за вопросы? Неужели преподаватель сам не мог найти эти самые главные члены, вроде бы институт закончил… Со стороны неглупый: а просит какие-то глупости. Найди мне, говорит, причастие с суффиксом ЮЩ. Ей богу, забавный человек. А то еще похлеще бывает: взбредет ему в голову потерянный деепричастный оборот в тексте найти, а рассказ тот предложений на двадцать. А так как видит он явно не очень хорошо, вот весь класс и заставляет в этом тексте ковыряться, деепричастия искать».
Как же они напишут первый пробный ЕГЭ?
– Плохо, – без тени сомнения заявила Татьяна Валерьевна и побежала в соседний кабинет куллер охранять, который ни в коем случае нельзя было оставлять без присмотра наедине с седьмым классом.
Но, как оказалось, знала она своих бывших учеников плохо. Разобравшись с кипой работ, Павел Сергеевич пребывал в смешанных чувствах: с одной стороны, тройки тех, от кого он их не ожидал, – расстраивали, а с другой… С другой стороны, преподаватель едва не потерял дар речи, когда рядом с новыми для него фамилиями стали появляться магические числа – 29, 33, 39, аж глаза разбегались. Не веря себе, учитель снова и снова сверял ответы ребят с ключами и все больше убеждался, что вот он переворотный момент его школьной карьеры – ему наконец-то достался класс с одаренными детьми.
В стенах школы на различных совещаниях и педсоветах это словосочетание звучало довольно часто. Но вот что это за фрукты такие, «одаренные дети», преподаватель, увы, мог только догадываться. Годы работы приучили его к тому, что всё в этой жизни относительно. Ребенок выучил стих – талант, пришел в форме на физкультуру – второй Аршавин, определил часть речи – по меньшей мере гений, списал задание из решебника и почти не сделал ошибок – ну как минимум новый Ломоносов. А тут… Здесь явно было что-то другое, опытным взглядом учитель сразу это что-то почувствовал. Да, это были они, те самые загадочные (как ему казалось, не существующие на Земле) одаренные дети. И скрывались они под масками обычных говорливых парней на третьем ряду его кабинета.
– Как же можно было быть таким слепым? – для пущей убедительности ударил себя по лбу учитель, торжественно потрясая работами новоявленных Эйнштейнов перед самым носом завуча. – Конечно, Малхаз с Лабазаном писали самостоятельные работы на два. Они с легкостью находят в ЕГЭ предложения с придаточными уступки, а я их какие-то ростки с отраслями писать требую, естественно, они заскучали. Ничего, теперь все по-другому будет.
– Павел Сергеевич, а у вас дома компьютер есть? – осторожно поинтересовалась Наталья Степановна, аккуратно проведя рукой по уголку журнала. – И про Интернет вы, конечно, слышали? – еще более тактично осведомилась завуч.
– Разумеется, – удивленно кивнул головой учитель, абсолютно не понимая, к чему ведут эти вопросы.
– И раньше они не могли справиться с программой пятого класса?
– Угу.
– А теперь набирают 29 баллов? – слегка наклонила голову Наталья Степановна.
