– Смотри, заставят в Новый год дежурить, – предрекает Ира то очевидное, что скорее всего случится согласно правилу: кто не идёт на корпоратив, тот и работает.
В прошлом году во время дежурства был пипец – ломились всякие пьяные, обдолбанные и неадекватные люди, причём они были без животных.
– Слушай, а скажи ещё: почему ты ушла из предыдущей клиники? – Ира часто задаёт неудобные вопросы, и это один из них.
– Ну… – говорю, запнувшись на слове. – Не ушла, а выперли в один день. Сказала, не подумав.
– Что сказала-то? – ей бы следователем работать, а не стоматологом. Впрочем, думаю, совмещение этих двух специальностей ускоряло бы дознание в разы.
– Сказала: «Господи, пускай врачи будут умнее своих ассистентов!» – цитирую я ту фатальную фразу. И добавляю сконфуженно: – Сгоряча ляпнула. Сама виновата. – И, оправдываясь: – Не, ну а чо они собаку с эпилепсией – и сразу усыплять?
– Ты тогда ассистентом работала, да? – усмехается Ира, туша бычок в трёхлитровой банке с водой, которая стоит на полу балкона.
Помалкиваю. Сложно не догадаться, так-то…
На препараты от эпилепсии тоже нужно разрешение, а у нас его нет. Вот бы у нас был этот доступ! А то запарило уже эпилептикам корвалол с водой ректально вливать.
…Сегодня приток пациентов растёт с самого утра – едва успеваем расхватывать.
…Кане-корсо, шесть лет, предварительный диагноз: лимфома. Прям на лбу у него это написано. Не обнадёживаю, молча беру цитологию из лимфоузлов.
…Собачка ши-тцу, ударилась животом об крыльцо – абсцесс. Пока я думаю: сделать УЗИ абсцесса или сразу проколоть, он случайно вскрывается на столе сам, – видимо, у моего Ангела закончилось терпение! Вечно я перестраховываюсь.
Промываю полость абсцесса, и тут собаке заметно плохеет: она начинает тяжело дышать, изо рта вываливается синий язык. УЗИ сердца ей не помешало бы!
– Отпуска-а-а-айте! Срочно отпускайте! – ору владельцам.
Отпускают. Даём собаке отдышаться. Кислород – в морду. Собака минут десять приходит в себя, лёжа пластом на столе. Бли-и-и-ин… На такой банальнейшей процедуре чуть не потеряли собаку! Схожу-ка и я, хлебну корвалолу. Орально.
…Умирающий йорк, шестнадцать лет, предварительный диагноз: опухоль поджелудочной железы. Глюкоза в крови запредельно низкая. Собака в гипогликемической коме.
– Не надо ничего делать, – вытирая слёзы, говорит хозяйка. – Пусть сам умрёт.
Я всё же делаю: глюкозу в вену, и ещё один препарат, чтобы она подержалась на этом уровне как можно дольше. Авось, проживёт ещё недельку в нормальном состоянии. Терапия отчаяния. Можно было бы, конечно, дообследовать, взять биопсию, но всё упирается в желание владельцев, их финансы и прогноз. Какой толк от диагноза, если лечения всё равно нет?
Йорки – вообще самая больная порода. Тут уж заводчики постарались на славу: наскрещивали кто во что горазд так, что ни один из приходящих йорков не похож на предыдущего. Бог, вон, не парится. Если кому-то жить надоело – прибирает к рукам и всё. А мы тут… вытягиваем… за шкирятники…
Такая глюкоза может быть ещё при болезни Аддисона – гормональном и тоже, кстати врождённом заболевании – и при болезнях печени. Помнится, однажды вакцинация спровоцировала Аддисонов криз у щенка йорка – я чуть голову не сломала, разглядывая анализы крови, взятые экстренно. Щенок быстро впал в шок, сердце ушло в брадикардию42, глюкоза рухнула, и единственное, за что удалось зацепиться – это нарушение соотношения натрия и калия, что происходит достаточно часто при этом заболевании. Часто, но не всегда. Капельнички с нужными препаратами быстро вернули щенка к жизни, но напугал он меня тогда знатно.
Щенок йоркширского терьера.
…И следующий пациент – тоже йорк, после кесарева. Беременность одним крупным щенком, который погиб внутриутробно. Сама разродиться не смогла.
– На УЗИ смотрели – было два, – расстроенно говорит хозяйка собаки.
Ну да, ну да. Что и требовалось доказать. Насмотрят, бывалоча, восемь щенков на УЗИ, а потом после кесарева выносят семерых, и владельцы думают, что врач одного щенка себе прикарманил. Были и такие обвинения в адрес коллег…
Врачи прям спят и видят, как бы себе новорождённого щенка йорка прикарманить, конечно же… Даром не нужно! Нет уж, теперь только рентген, согласно алгоритму.
…Таксы – следующие по списку среди наиболее часто болеющих пород. Следующий пациент – как раз почесушная такса.
– Да быть не может! – спорит со мной её владелец, представительный крупный мужчина. – Такса – это же самая здоровая собака!
– Угу, – отвечаю я, делая тупым лезвием с собаки соскоб и размазывая его на стекле.
«Что вы здесь в клинике тогда делаете, интересно?»
И пока я так думаю, мимо нас проходит женщина с полупарализованной таксой на руках. Мне даже отвечать ничего не приходится: молча указываю на собаку рукой и иду к микроскопу смотреть соскоб.
– Ого! – только и говорит мужчина крайне удивлённо.
Ничего шевелящегося в соскобе не обнаруживается, крашу мазки из ушей и с наслаждением рассматриваю фиолетовых «матрёшек», на которых так похожи грибки Малассезии. Почесологи говорят про них ещё: «Гномик наследил».
