Отбиться от засады зеркальных ведьм, прогуляться с любимой по вечернему Милану, смотаться в расколотый мир за рунными плашками, разобраться с борзым соседом, которому нужен участок, где стоит твой новый дом, найти место упокоения ведьмы, которая опустошает деревни, но самое главное дать Ольге, то чего она больше всего желает. Все это просто будни зеркальщика Радима Вяземского. С того момента, как он на копе нашел старое зеркало, его жизнь стала куда опасней, но интересней.
— Вторая деревня, — глядя на пустую улицу, произнес следак, присланный из района. — Еще одна такая же километрах в десяти отсюда — Озерки, — он махнул рукой в сторону леса.
Ольга Бушуева, достав айкос, стала рыться в сумочке в поисках пачки со стиками. Март почти подошел к концу, благодаря ранней весне земля подсохла, деревенька была небольшой, из вымирающих, всего восемь дворов, как и та, про которую говорил следак. Здесь доживали свой век чуть больше десятка стариков и пара женщин средних лет.
— В дом пойдете? — глядя на красивую, но очень холодную и отстраненную женщину с погонами подполковника, поинтересовался следак.
Ольга ничего не ответила, только кивнула. Следователь протянул ей респиратор.
— Без него в дом лучше не соваться, трупы попахивают. Там, внутри, звездочкой мазнул.
Подполковник Бушуева снова кивнула и забрала маску, только вот надевать не торопилась. Вместо этого женщина затянулась электронной сигаретой, последние два месяца дались ей крайне тяжело, это отразилось на ее лице. Под глазами пролегли глубокие тени, появились морщины, да и выглядела она так, словно не спала несколько дней. Хотя так и было, вернулись кошмары. Часто стал сниться зеркальный мир, и это были не добрые сны. Хорошо хоть полковник Старостин, глава московского отдела зеркальщиков, перестал названивать с бессмысленным вопросом, вернулся ли Радим Вяземский.
— Вы меня слушаете?
Задумавшаяся Ольга озадаченно уставилась на мужчину.
— Что вы сказали?
— Я сказал, что эксперты заканчивают работать и готовы грузить тела, и если вы хотите видеть всю картину в целом, то нужно спешить.
Бушуева кивнула и в пару затяжек добила стик, после чего направилась к ближайшему дому, который, в отличие от соседнего, заколоченного, выглядел более-менее обжитым.
Ольга, подсвечивая себе телефоном, поднялась по скрипучей узкой лесенке. В этом доме пахло старостью, бедностью и деревней. В принципе, она не рассчитывала увидеть ничего нового. Она была в той деревне, про которую говорил следак, правда, уже после того, как закончились следственные мероприятия и были вывезены тела семнадцати человек. Она изучила все, что удалось собрать, внимательно рассмотрела каждую фотографию, прочла несколько раз заключения экспертов. Все судмедэксперты заявили в один голос — смерть от естественных причин, люди деревни Озерки просто взяли и умерли. Диагноз один и тот же — остановка сердца.
Только вот Ольга в это не верила. Как ей сейчас был нужен Радим, но его больше нет, из Москвы людей прислать обещали, но когда еще отдел зеркальщиков расщедрится на оперативника.
Ольга вошла в маленькую комнату. Сквозь небольшие окошки просачивался пасмурный свет, с утра в небе висели плотные облака, но в комнате было светло, эксперты понатащили ламп и включили верхний свет, хотя он как раз погоды не делал, одинокая тусклая слабая лампочка могла только разогнать серость.
Сухонькая, скрюченная старушка на полу, дед на кровати. Судя по длинной сорочке, все произошло или ночью или на рассвете. Ольга посмотрела на старый шкаф, в дверцу которого было вделано ростовое зеркало, мутное от времени, с подтеками грязи. Радим бы просто подошел к нему, нарисовал пальцем руну и узнал бы все, что тут случилось. Но придется действовать по старинке или ждать москвичей, должны же они появится, уже под тридцать трупов. Скотина, птицы, кошки, собаки живы-здоровы, а вот люди мертвы. Понятно, что никому особо не интересны эти старики, им даже родня из города звонит раз в месяц. В принципе, жертв из первой деревни так и нашли, одна дочка из города не смогла дозвониться ни до старика-отца, ни до соседей и подняла тревогу. Приехавший участковый и обнаружил семнадцать тел и ревущую в загонах скотину, которая частью передохла, все трупы были старые, недельной давности.
— Сколько прошло с момента смерти? — поинтересовалась Бушуева у полненького эксперта, который паковал свой чемодан.
Тот глянул на нее исподлобья, вид у него был усталый, оно и понятно, их всего двое, и они уже с утра тут работают.
— Двое суток. О причинах скажу только после вскрытия, но, скорее всего, она будет та же, что и в Озерках, остановка сердца. Что ж такое тут творится, товщ подполковник? Ведь не могут люди взять и просто так разом умереть? Ведь ни вирусов боевых, никакой химии, ну и насилия не зафиксировано, так, есть у некоторых синяки, но все они бытовые и получены накануне. Только в одном случае одна бабка была избита, но участковый говорил, что ее дед поколачивал, ревновал к соседу.
Ольга в ответ пожала плечами, у нее не было ответов, а Старостин, которому она доложила напрямую, долго матерился и обещал прислать двух оперативников к концу недели, то есть через два дня.
— Не знаю, — наконец, ответила она, — я тут, чтобы увидеть все своими глазами и составить для себя картину места преступления не по отчетам. Одно ясно, беда тут случилась. — Она покосилась в сторону зеркала, подполковник Бушуева была уверена, смерть пришла в этот дом через него, и без грамотного зеркальщика тут не разобраться.
