Радим кивнул и развязал завязки. Поначалу читать старый стиль было тяжело, ижица, ять, да и слог, но вскоре приноровился. Почерки и вправду оказались разборчивыми. В первом дневнике ничего нового и интересного Радим для себя не нашел. Разве что, среди добытых неким Михайло рун упоминались описания тех, которые ему не попадались. Одна была руна пути, что фактически позволяла создать ходока, вторая — на скрытность. Это не могло не радовать, а значит, при должном везении и уничтожении нужной тени можно найти очень полезную плашку. А вот второй дневник оказался куда как интересней, его автора можно было назвать исследователем, он скорее жил в расколотом мире, а сюда выбирался за жратвой и передохнуть. Причем Никанор Ильич не сидел на одном острове, а шарахался постоянно, рассказывая о том, что видел. Упоминал он и анклав русов, с которыми Радим свел знакомство. Описывал он не все острова, а только по-настоящему интересные, например, на одном из них был самый настоящий океан с цельным фрегатом деревянным. Почему тот не утонул и почему с острова вода не выливается, Радим не знал, но там, в дневнике, даже рисунок залива был, в бухте которого и стоял на якоре корабль. На другом острове Никанор обнаружил большой дворцовый комплекс с фонтанами, анфиладами и позолоченными ручками на дверях. Писал он и про остров с горами, в пещерах которых скрываются сильные тени. Радиму про такое рассказывал Панкрат, что вел отряд русов. И желание посетить эти места у Вяземского крепло с каждой строчкой, поскольку там путешественник поднял пару очень сильных рун, одна из которых не значилась в списках полного круга — персональный телепорт, правда, короткий, всего на двадцать метров, но все же. А еще он нашел руну, которая наделяла человека возможностью игнорировать блокировку. Как бы такая сгодилась, когда они штурмовали подземелье! И Дима бы выжил, и парней не надо было бы тянуть с того света. Были там описания и трех мест с очень сильными тенями. Еще у Никанора имелся план добыть себе хранилище, как то, что вскрыл Радим. Он даже нашел небольшую общину, в которой его сильно обидели. Жили, по его словам, там люди нехорошие, и их ему совершенно было не жалко, но на этом дневник резко обрывался. Похоже, не вернулся его хозяин из экспедиции.
— Ну, почерпнул для себя что-то интересное? — оторвав голову от бумаг, которые изучал, поинтересовался Старостин.
— Да, узнал про пару новых рун. Понял, что можно поднимать довольно сильные. Ну и интересно было прочитать про новые острова. Возможно, их уже давно нет, они как-то меняются, одни исчезают, другие появляются, но все равно познавательно. — Радим поднялся. — Ну что, товщ полковник, разрешите откланяться, мы вроде все обсудили. Будет у нас чуть позже еще одна тема для разговора, но пока об этом рано. Как с Матвеем поговорите, напишите. Если он даст добро, я с него клятву возьму. Когда пойду в расколотый, прихвачу с собой, но время есть, прямо сейчас туда не собираюсь. Хотя, думаю, скоро понадобится. У меня свои интересы.
— Хорошо, в понедельник, в любом случае, увидимся, вот и дам ответ. Насчет трофеев тоже, думаю, к понедельнику будет, о чем говорить. Ах да, я говорил с Гефестом насчет твоей брони, он сказал, займется и ни копейки не возьмет.
Радим покачал головой.
— Мы это сами обсудим, поскольку одно дело — залатать эту дрянную кольчугу, а другое — изготовить новую броню, в которую я планирую вплести щит.
— Ах да, — Старостин прошел к сейфу и, открыв его, вытащил мешочек, как те, в которые паковали ювелирку. — Кое-что мы уже разобрали, это твоя доля. — И он толкнул его в сторону Радима.
Вяземский развязал завязки и обнаружил там два вполне приличных амариила и еще три поменьше.
— Отличный улов, — произнес, убирая добычу в карман куртки. — Есть у меня желание попробовать создать еще один камешек с руной гибели, тогда можно будет еще кому-то солью кидаться.
— Если выйдет, сделаешь такие для отдела? Скольких моих ребят эта соль зачарованная могла спасти.
— Пока разговаривать не о чем. Вот получится у меня, тогда и обсудим.
Радим пожал руку Старостина и покинул кабинет. Но перед возвращением в Энск заглянул к раненым штурмам и слил на них почти весь резерв, оставив только каплю, чтобы в Энск вернуться. Но потел он не зря, было видно, что мужикам стало лучше.
Уже через пять минут он был дома, который встретил его тишиной. Ольгу он перед скачком в Москву отправил к себе, дел у нее, несмотря на субботу, нашлось прилично, в основном все они были связаны с их новой резиденцией. Почти полтора часа у них ушло на то, чтобы согласовать покупки. Только одну плетеную мебель заменили на другую. Все остальное, отправленное ей в корзину, теперь следовало заказать.
