— Конечно, знаю, — усмехнулся Радим. — Он там торчит с того момента, как я начал шашлыком заниматься. Особо и не скрывается, так, пялится и все. Вяземский слегка развернулся в пол-оборота, нашел окно на втором этаже и демонстративно помахал наблюдателю.
Силуэт в окне помахал в ответ.
— Вот видишь, — шепнул он Ольге, — уже налаживаю контакт с соседями. Хорошие, доброжелательные люди — беспокоятся о нас, приглядывают.
Бушуева рассмеялась.
— Давай, снимай шашлык, а то пересушишь.
Радим кивнул, соглашаясь с ней, и, выщелкнув стик и кинув его в пепельницу, отправился обратно к мангалу.
— Здесь будем есть или в дом пойдем, к камину?
— Здесь, — переставляя еду на стол, безапелляционно заявил Радим, — зря, что ли, все сюда перетаскивали? Сейчас только дровишек подкину в мангал, чтобы потеплее стало, и будем кушать.
— Как вкусно, — срывая мясо зубами прямо с шампура, промычала Ольга.
Радим согласно кивнул и принялся распаковывать фольгу, в которой были упакованы овощи. Он в три секунды порубил запеченные перец, баклажаны, чеснок, лук, помидоры, с которых снял шкурку, и, сбросив все это в миску, замешал с оливковым маслом.
— Все, вот теперь можно есть, — садясь рядом с Ольгой и снимая с шампура кусок мяса, прокомментировал Радим.
— Только темно, — заметила девушка, стол уже почти не видно.
— Ну, это дело поправимое, лампочки нам прежние хозяева оставили. — Радим встал, нашел включатель, и прямо у них за спиной вспыхнуло стильное бра, которое разместили на одном из столбов, поддерживающих скаты крыши беседки. — Так лучше, или еще одну?
— Достаточно, — улыбнулся Бушуева. — Все, садись есть.
Она взяла бокал с красным вином, дождалась, когда Радим поднимет свой стакан с виски.
— За первую трапезу в нашем доме. Надеюсь, у нас впереди еще много таких вечеров.
— Все, что нам отмеряно, все наше, — ответил Вяземский, легонько стукнув своим тяжелым стаканом по ее тонкому бокалу.
— Какие планы на завтра? — поинтересовалась Ольга.
— Сначала на похороны, — помрачнел Радим. — Старостин сказал в десять утра быть в московском управлении, с Димкой проститься нужно. Он закрыл меня собой. То, что я тут, с тобой, его заслуга.
Радим, не дожидаясь Ольги, взял стакан с виски и сделал приличный глоток, добивая то, что там было.
— Мне жаль, прости, что испортила вечер, — повинилась девушка. — Ты хорошо его знал?
— Так, — покачал головой Радим и стянул с шампура новый кусок мяса. — Мы с ним в моем самом первом рейде в зазеркалье были. Из тех, кто туда со мной ходил, остался только отдельский ходок Альберт Жданов. Михаил был жестоко убит Виарой, а Дима погиб позавчера.
— Помянем? — предложила Бушуева.
Радим согласно кивнул и плеснул себе в стакан грамм пятьдесят вискаря. Посидели, молча выпили.
— Что будешь делать с Артуром? — прервав тяжелую паузу, спросила Ольга. — Навестишь его, как и Борца?
Радим покачал головой.
— Тут тоньше нужно. Он у меня под руной надзора, понаблюдаю, прикину, как и что. Это не тупой бык, его таким тараном не взять. Нет, конечно, можно довести его до пачканья штанов, но это оставлю на самый крайний случай. Может, удастся нарыть на него компромата и просто усложнить ему жизнь настолько, что Артуру Савельевичу станет не до меня.
— Хороший план, — согласилась Ольга. — Я как раз хотела предложить тебе, чтобы ты не пер дуром, а выждал. Сомнительно, что он начнет атаку на нас вот прям сходу.
Какое-то время они молча жевали. Бушуева переключилась на рыбу, Радим же продолжил есть мясо.
Несмотря на то, что она съела полшампура, девушка уничтожила дорадо целиком. И, похоже, не отказалась бы от добавки.
— Не думала, что осилю, — выдохнула она, вытирая салфеткой руки и раскочегаривая айкос, — но с огня с дымком всегда вкуснее.
— Рад, что смог угодить, товщ подполковник, — притянув ее к себе, произнес Радим. — Тебе тут нравится?
— Очень нравится, — призналась Ольга, — никогда не думала, что вот так захочу вечерами сидеть. А тут так тихо и спокойно.
Радим был с ней согласен. Сейчас в поселке очень тихо, где-то вдалеке проехала машина, но он едва смог ее расслышать. Город всегда полон жизни, а тут тишина. Только лес, до которого полсотни метров, шумит.
— Завтра опять пьяный явишься?
Вяземский покачал головой.
— Выпью пятьдесят на кладбище и домой. Нужно заехать в управление, с девчонками в столовой насчет банкета в следующую пятницу договориться.
— А я разве не сказала? — наморщив лоб, поинтересовалась Бушуева. — Я договорилась. Вижу, что ты не телишься, а время уходит, вот и сходила в пятницу. Тебе нужно только денег завезти, пятьдесят тысяч — по пятерке им за помощь, и сорок, чтобы стол собрать, ну и на бухло, если через них будешь заказывать. Обратишься к Анне, высокая, полноватая, всегда за кассой сидит.
— Умница моя. Тогда завтра заскочу, передам наличность. Или на карту ей скинуть?
— Блин, а вот это я не уточнила. Завтра утром узнаю, скину сообщение. — Она поежилась, даже под пледом было уже прохладно. — Может, в дом пойдем? А то уже не слишком комфортно, да и наблюдатель этот надоел. Я его затылком чую, достал.
