– В таком случае для чего же ты ухаживаешь за Марьяной? – спросила правнука Анна Григорьевна.
– Ну как же ты, бабушка, не понимаешь? – подивился Матвей. – Для красоты же. Она же красивая, с ней прогуляться хорошо, друзьям показать. – И вздохнул тяжко: – А так ее еще воспитывать придется, а мне этого не нужно.
И принялся за свою запеканку с неподдельным удовольствием.
Вот так, растет пацан, в девочек влюбляется, смеялся Артем. И, отсмеявшись, подумал вдогонку – растет, да без него.
И бог знает, удастся ли ему участвовать в жизни Матвея, присутствовать в ней и стать ему отцом? Чем больше проходило времени после того их разговора-признания с Ариной, после которого все пошло совсем не так, как ожидал Красногорский, он все больше сомневался, что ему удастся легко и незатейливо убедить Арину в своей правоте и настоять на том, чтобы она приняла его предложение.
Настоять, разъяснить, в конце концов, сделать упор на сексуальную, чувственную сторону, ухаживать и убеждать – все эти идеи, планы и возможности Артем бесконечно прокручивал в голове и готовился к их осуществлению. Несколько раз порывался сам поехать в тот Сочи, поймать ее там и уже, наконец, поговорить спокойно и без нервов.
Но останавливал себя, понимая: раз она так и не отвечает на его звонки, то разговора толкового, скорее всего, не получится, а излишним напором можно только все испортить. Как говорят за полярным кругом, «собрался в тундру – никогда не выстраивай только один план: все по погоде и случаю». Вот он и выстраивал и прорабатывал разные варианты по «погоде и случаю».
Но все чаще Артем задумывался о словах мамы, прокручивая их в голове неоднократно, о том, как Арина права, защищая Матвея от ненужных ему трагедий и переживаний и оберегая себя от душевного разрушения и опустошения. И вспоминал о горьких словах Арины, брошенных тогда ему:
– И моя жизнь превратится в ад. И я уйду от тебя, так и не дождавшись твоей любви.
Артем не любил ее. Как бы она ему ни нравилась, как бы ему ни было с ней хорошо, как бы невероятно ни тянуло его к Арине и как бы он ужасно ни скучал по ней все это время, дивясь самому себе и обуревавшим его нежданным чувствам грусти-тоски и не дававшему покоя, желания увидеть, обнять, поцеловать, раствориться в ней» – он ее не любил.
Мама права в том, что он стал совсем закрытым и не позволяет себе сильных чувств и душевной близости, кроме самых близких людей, которых у него на сегодняшний день всего-то несколько: мама, Игорь, его сын Алешка, он же крестник Артема. Даже Женя, жена Игоря, не входит в этот круг.
Была еще Лия.
Да Лия была, и Артему даже казалось какое-то время, что он ее любил.
Они учились в одной группе в институте и дружили с того самого эпохального момента, на второй день учебы, второго же сентября, когда познакомились. А случилось это так. По дороге в институт Красногорский стал невольным свидетелем сцены любовных разборок. Парень на крутом мотоцикле подвез девушку и, видимо, по какому-то вопросу они не сошлись во мнениях, в результате чего между ними завязалась жаркая дискуссия, начавшаяся с перечисляемых друг другу претензий. Все это Артем наблюдал, пока шел к зданию универа, на дорожке к которому и разгорелись дебаты молодых людей. Девчонка была ничего так: фигурка классная и копна темно-каштановых волос, отливавших рыжиной на солнце, которыми она постоянно несколько картинно трясла, и… сама такая компактненькая, росточка невысокого, формы достаточно миниатюрные и ужасно задорная, боевая, наскакивала без всякого страха на амбала в «боевом» байкерском снаряжении – сплошная кожа-метал-шипы-заклепки и красная бандана на голове.
И в какой-то момент трепетная нервная система байкера не выдержала, и, отказавшись полемизировать дальше, он залепил подруге оплеуху, от которой ту снесло в ближайшие кусты.
Красногорский, аккурат в этот момент, не дошедший до парочки буквально метра три, не суетясь понапрасну, сделал оставшиеся три больших шага, и, продолжая двигаться с прежней скоростью, с ходу засадил хороший такой хук не успевшему ничего сообразить мужику под челюсть. Того аж приподняло от силы удара, и наступила его очередь лететь в кусты. Артем же подошел к кустам и вытащил оттуда девицу.
– Ну и зачем было его убивать? – наехала тут же на него пострадавшая. – Михей, в принципе, мужик неплохой, но бывает нервным, – поясняла она недовольным тоном, как ни в чем не бывало, словно схлопотать по мордасам для нее дело привычное, эдакая утренняя разминка для тонуса.
В это время из кустов, потряхивая пострадавшей головой и проверяя челюсть на предмет сохранности, выбрался «неплохой мужик» по имени Михей.
– Он просто узнал, сколько мне на самом деле лет, и настаивает на женитьбе, – разъяснила весело девица.
