И затеял новое дело, новый бизнес, собрав за семь лет скитаний и многочисленных коммерческих предприятий вполне приличный капитал для любого начинания, да еще и квартиру московскую продал. И бизнес, привычный для специфики этого региона, укрепился и наладился, а дела пошли в гору. И он женился в четвертый раз, все по тому же привычному до смешного поводу – женщина ждала от него ребенка.
И на сей раз женитьба оказалась последней, самой продолжительной и самой необычной.
Его жена Надежда была признанной в городе красавицей – такой славянский тип, редкий для этих мест: натуральная блондинка, хоть и достаточно миниатюрная, но хороша необычайно, все при ней – фигура, формы, стать, одна походка чего стоила – вот буквально не идет, а плывет над землей. Черты лица идеальные, глаза золотисто-зеленые, лучистые, брови дугами, губы… ну что описывать – красавица, и все. И, как большинство красавиц, капризна, надменна, эгоистична, не очень умна, центропупие зашкаливает в сочетании с полным отсутствием самоиронии, да и иронии как таковой в принципе.
Да не свезло девушке влюбиться до одури в залетного красавца Аркадия Ахтырского. И привыкшая по праву своей красоты небывалой получать все, что ей заблагорассудится, заполучила Наденька и Аркашу. И родила ему дочь Алису.
– Аркадий Викторович, – прервала хозяина дома незаметно вошедшая в комнату женщина.
Она подошла настолько тихо, что, услышав ее голос за спиной, Арина от неожиданности вздрогнула всем телом и резко обернулась.
– Простите, – увидев непроизвольную реакцию девушки, извинилась та.
Арина кивнула, принимая извинения, а женщина снова обратилась к Ахтырскому:
– Аркадий Викторович, вам давно надо отдыхать, вы и так сегодня долго были на ногах, переволновались и устали.
– Познакомься, Ариша, это моя медицинская помощница. Она неукоснительно следит за состоянием моего здоровья. Алла Романовна. А это Арина, моя дочь. Впрочем, вы знаете.
– Да, – кивнула женщина и дежурно улыбнулась, пояснив: – Аркадий Викторович вас очень ждал. Как и мы все, кто находится рядом с ним.
– Это приятно, конечно, хотя удивительно и несколько смущает, но я до сих пор не знаю, почему настолько важна наша встреча, кроме очевидного: ты болен, и, видимо, всерьез, – сказала Арина.
– Давай так, – предложил он, – Алла Романовна права, надо бы отдохнуть, к тому же мне пора ставить капельницу. И если тебя не смутит, что я буду лежать под системой, то ты можешь посидеть рядом со мной. Разговаривать мне эта процедура не помешает.
– Да, конечно, – согласилась Арина, – меня не смутит.
– Тогда где-то через полчаса подходи в мою комнату, она на первом этаже, Марина Максимовна тебе покажет.
Арина и сама с удовольствием полежала эти полчаса, только сейчас прочувствовав, насколько устала не столько физически, сколько морально, находясь с того момента, как приземлился самолет, в постоянном, не отпускавшем ее напряжении. И, улегшись на кровать поверх покрывала, буквально заставила себя расслабить все мышцы тела и постараться ни о чем не думать.
У двери в отцовскую комнату Арину с совершенно очевидным намерением что-то сказать поджидала Алла Романовна.
– Арина, – обратилась она напряженным тоном, подтверждая предположения девушки, – я не могу запретить Аркадию Викторовичу нервничать и перенапрягаться, он сам прекрасно знает, что ему это противопоказано и очень вредно. Я понимаю, что он торопится все вам объяснить и поэтому так нервничает. Но постарайтесь его не тревожить понапрасну.
– Я не очень понимаю, что вы хотите мне сказать, – ответила Арина, – и не понимаю, чем именно я могу его тревожить, тем более понапрасну, как вы выразились. Ему нельзя долго разговаривать?
– Разговаривать ему не противопоказано, но ему нельзя нервничать, расстраиваться и перенапрягаться.
– Я вас услышала, – холодно ответила Арина.
И вошла в комнату к отцу. И тормознула на пороге, обнаружив, что он лежит не на роскошной постели, что как-то само собой предполагалось в этом доме, а на медицинской функциональной кровати-трансформере. И у него стоит капельница.
– Так, папа, – строгим тоном потребовала Арина, – объясни, чем ты болен? Что с тобой?
– Я все скажу, – улыбнулся он ее решимости и кивком головы указал на стоявшее рядом с кроватью кресло: – Садись. Я все объясню. Немного осталось.
Показательно недовольно вздохнув, Арина все же села.
– На чем мы остановились? – попросил напомнить отец.
– На том, что ты женился в четвертый раз, и жена твоя совершеннейшая красавица.
– Да, – Аркадий Викторович помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: – Итак, Надежда…
Они были потрясающе красивой парой, наверное, даже нереально красивой парой: он – высокий, стройный, широкоплечий великолепный мужчина со светло-русой вьющейся шикарной шевелюрой, мужественным лицом, с выразительными, невероятными темно-синими глазами; она – миниатюрная блондинка, с удивительной красоты лицом, с золотисто-зелеными глазами, с фигурой богини.
