А великий Мольер, вернее, Жан-Батист Поклен, родился в 1622 году в Париже. Отец его был одновременно владельцем обойной лавки и придворным обойщиком, что дало Жану возможность еще в самом нежном возрасте приобщиться к великому таинству театра, посещая придворные спектакли. С 1636 по 1639 год он учился в Клермонском коллеже. По окончании учебы Жан-Батист защитил диплом лиценциата права и даже выступил однажды в роли адвоката на суде. Но судьбе было угодно распорядиться так, что он не стал ни адвокатом, ни обойщиком.
В 1640 году Жан-Батист познакомился со знаменитым итальянским мимом Тиберио Форелли, известным под прозвищем Скарамуш, и эта случайная встреча повлекла за собой резкие изменения в жизненных планах молодого правоведа. Вскоре он вступает в актерскую труппу, где завязывает знакомство и бурный роман с 22-летней актрисой Мадлен Бежар, которая при этом была еще и постоянной любовницей герцога Моденского. Тогда же рождается сценический псевдоним — Мольер.
Семья молодого человека, как и следовало ожидать, пришла в ужас от таких реалий бытия, но Жан-Батист был непреклонен. Они с Мадлен Бежар основали на условиях партнерства собственный «Блистательный театр», который вскоре блистательно прогорел, и незадачливый театральный менеджер Мольер вынужден был несколько невеселых дней провести в долговой тюрьме.
В 1645 году труппа из двадцати актеров все же отправилась в турне по французским провинциям, где обрела возможность не только сводить концы с концами, но и приобрести довольно широкую популярность. Это турне длилось 12 лет, после чего актеры вернулись в Париж и решились выступить в Лувре перед самим королем.
Спектакль по пьесе Корнеля «Никомед» не привел в восторг требовательного Людовика XIV, однако он нашел довольно забавной пьесу Мольера «Влюбленный доктор» и выразил желание стать патроном труппы.
Первый громкий успех этого придворного театра был связан с постановкой в 1659 году пьесы Мольера «Смешные жеманницы».
По распоряжению короля стационарная сцена театра с тех пор помещалась во дворце Пале-Рояль, где и ныне работает во славу Франции знаменитый «Комеди Франсез», называемый «Домом Мольера».
В 1661 году единственную драму Мольера «Дон Гарсиа Наваррский» постиг громкий провал, который был оперативно реабилитирован столь же громким успехом комедий «Школа мужей» и «Докучные».
23 января 1662 года в торжественной обстановке был подписан брачный контракт Мольера с Армандой Бежар. В документе она значилась как «сестра» Мадлен Бежар. Возраст ее был обозначен как «не более 20 лет».
Вот тут-то и заработали вовсю злые языки, обсуждавшие на все лады брак Мольера с собственной дочерью. Злые языки ни в какие времена не стоили внимания, однако некоторую вероятность инцеста все же не следует отвергать a priori, потому что перед началом своей беременности Мадлен Бежар была в близких отношениях и с Мольером, и с герцогом Моденским (если там не присутствовал еще кто-то третий, четвертый et cetera).
Вероятность, конечно, существует, но… дамы и господа, положа руку на сердце, возьмет ли кто-либо на себя смелость назвать с абсолютной уверенностью имя своего отца? Гневное заявление типа «Моя мама — порядочная женщина!» звучит несколько безответственно на фоне картины бытия человеческого сообщества.
Так или иначе, но брак Мольера был несчастливым. Сказывалась не только разница в возрасте, но и разница в характерах, в мировоззрении, в уровнях внутренней культуры.
Кроме того, Мольер, как и большинство комедиографов, в повседневной жизни был склонен к минорности и меланхолии, зачастую бывал угрюм, раздражителен и донимал кокетливую красотку Арманду сценами ревности. Если же ко всему этому добавить всеобщее смакование темы инцеста применительно к этому браку, то едва ли возможно назвать его хотя бы благополучным.
К чести Людовика XIV следует упомянуть о том, что он согласился стать крестным отцом первенца Мольера и Арманды. К тому же крестной матерью ребенка стала Генриетта Английская, и это заставило замолчать многих недоброжелателей Мольера, однако не могло сделать счастливым его странный брак.
Он находил отдушину в творчестве.
Подлинным шедевром была признана «Школа жен», поставленная в 1663 году. Ханжи, правда, усмотрели в тексте пьесы попытку ниспровержения принципов христианского воспитания, а так как ханжей всегда было в избытке и эпоха Людовика XIV не являлась в этом плане исключением, то у драматурга возникли достаточно серьезные проблемы в его взаимоотношениях с социумом.
Но все познается в сравнении. Настоящие, серьезные проблемы такого рода возникли год спустя, после блистательной премьеры «Тартюфа», когда справедливое разоблачение лживого и коварного святоши клерикалы объявили злобной клеветой на католическую Церковь и обвинили автора в богохульстве.