Маркиз устроил в своем замке бал, на который пригласил вполне благонамеренных и ортодоксально настроенных дам и господ. Бал проходил в том же духе, в каком традиционно проходят празднества подобного уровня — в меру скучно, чопорно, чинно и благопристойно. И вот на десерт гостям предлагают великолепные шоколадные конфеты, как оказалось, начиненные шпанской мушкой…
И тут происходит забавнейшая метаморфоза: благонамеренные дамы и господа вдруг сбрасывают с себя маски светскости и устраивают оргию, которой, наверное, могли бы позавидовать Тиберий или Нерон.
Скандал был настолько громким, что маркиз де Сад бежал от его последствий в Италию, а когда все же вернулся через некоторое время, был взят под стражу и заключен в Бастилию.
Там он и начал писать свои эпатирующие романы…
…Тем временем лекция закончилась. Дамы и кавалеры наградили профессора науки любви долгими благодарными аплодисментами, а сцена заполнилась дюжиной деловитых слуг, одни из которых унесли стол, другие поставили по бокам площадки декорации, изображающие перспективу городской улицы, а третьи установили в глубине сцены жесткий задник с несколько размытым городским пейзажем, после чего они удалились так же быстро и бесшумно, как и появились.
Небольшой оркестр, расположившийся справа от сцены, исполнил короткую увертюру, после которой из глубины сцены навстречу зрителям двинулись двое мужчин, продолжая ранее начатый диалог.
С первых же его слов я понял, что это «Школа жен», а приглядевшись к одному из мужчин, упитанному эпикурейцу средних лет с живым взглядом и чувственными губами, узнал мсье Мольера!
Да, это был, конечно же, он и никто другой, блистательный, искрометный Мольер, играющий в своей пьесе Арнольфа, совсем недавно получившего возможность подписываться как де ла Суш, что вызывает пересуды окружающих и безмерную гордость новоявленного дворянина, который решил жениться.
Кризальд, его рассудительный друг и сосед, всячески отговаривает Арнольфа от опрометчивого шага, тем более, что он, завоевав себе прочную репутацию критикана и насмешника, постоянно издевающегося над обманутыми мужьями, теперь сам хочет занять весьма уязвимое положение.
Искренне желая Арнольфу добра, Кризальд пытается предостеречь:
Но Арнольф, он же де ла Суш, преисполнен непоколебимой уверенности в своей неуязвимости.
Мольер великолепно передает его самодовольную снисходительность, его желание поучать, оценивать, выносить безапелляционные вердикты. Видно, что автор достаточно насмотрелся на таких людей в окружающей жизни и они вызывают у него устойчивое отвращение.
Его Арнольф в ответ на справедливые замечания Кризальда произносит с непередаваемо покровительственным видом:
Да, он считает, что нашел единственно верное решение проблемы брачных неурядиц, касающихся женских измен!
И далее, как истина в последней инстанции:
Кризальд
Арнольф
Кризальд
Арнольф
Кризальд
И тут Арнольф с видом миссионера, просвещающего дикаря-аборигена, сообщает, что нашел кандидатку в жены, идеально отвечающую всем его требованиям, так что напрасны все возможные сомнения, предостережения и увещевания.
Его теория обрела свое блистательное воплощение в образе Агнессы, воспитанницы, которой он сегодня же сообщит свое решение осчастливить ее супружеством с таким незаурядным человеком!