Я сажусь в кресло, начинаю листать короткий документ о матери Агаты. Ее муж умер в разборках с криминальной группировкой судоходного бизнеса Неаполя. Белла осталась с тринадцатилетним сыном и годовалой дочерью. Их взяла под крыло сводная сестра Беллы, там дошла ниточка до владельца площадей для бутиков Рима и Милана. У мужчины активы на двести тридцать миллионов. Она работает в Милане, принимает с группой специалистов новые объекты. На такие деньги можно обеспечить дочь брендовыми вещами и отдать сына в военную школу, но точно не потянуть учебу в Академии Винкри. Золотоискательница? Возможно, до этого ей везло на любовников средней руки. Папа не настолько глуп, чтобы связываться с подобными ей.
— Квин. — накидывает на меня кожаную рубашку — Это не твоя проблема.
Верно. Единственное, за что стоит беспокоиться — деньги. Но у меня активированный трастовый фонд, наследство дедушки. У меня ирландское гражданство и будущий бизнес в Великобритании, пока папа присвоил себе американские компании. Лили права… дедушке я нужна. К тому же со всеми его незаконными оборотами в бизнесе, он не может отдать его не родной крови, которая не потеряет связей.
— Но я не хочу, чтобы Агата получила и цент из кошелька МакГрат.
— Ей никогда не приблизиться к тебе. — Адам заставляет оторвать глаза от телефона, мы пахнем сексом — Она может пытаться злорадствовать, вести себя по-сучьему, но ничего не приблизит ее к твоему статусу.
— Да… просто…
Просто я жадная и обидчивая.
— Поехали в мексиканский ресторан у музея искусств. Мама постоянно водила нас с Беном туда после собственных экскурсий.
Ну конечно, Сабрина Фелтон культуролог и владелица аукционного дома.
Предложение Адама милое и почти невинное после жаркого секса.
— Меня ждет разбор каждого действия. И по Чикаго ступать запрещено, слишком многие знают.
— Да, мы будем под камерами, но так еще безопаснее.
— Это тоже причина отказа.
Я не хочу быть с ним. Это нерационально. Одергиваю футболку Адама.
После ответа Кейт де Гир, что все собрались в первой хозяйской ложе, проскальзываем с Фелтоном туда. К счастью, нас замечают только через несколько минут. Лили с Кейт отводят меня в сторону.
— Что это было?! — шепотом кричит вторая.
— Вы про ужасную подружку папы?
— Она его новая помощница. — Лили.
Мы смотрим на нее, а затем фыркаем, прекрасно понимая, что это слово означает «любовница».
— Ее дочь пыталась испортить мне жизнь в Академии. Женщина, воспитавшая эту сумасшедшую, должна быть подальше, например, в чертовой Европе.
— Плевать на них. Коул бывает с такими по пару месяцев.
— И водит на игры? — продолжаю шепотом.
Женщины переглядываются.
— Мы разберемся.
Так вот откуда у меня эта фраза.
— Действительно?
Мы умеем общаться одним взглядом, так что они давят глазами, заставляя поверить.
— А теперь прекрати уходить от темы.
— Ты и Фелтон, серьезно? Это же Адам?
— Или Бен?
— Адам.
— Боже… я только сейчас поняла, что ты буквально несколько минут назад занималась сексом. — кладет руку на лоб Лили.
— На сколько в сравнении с Леонардо и английским принцем? — делает глоток шампанского Кейт.
— С принцем ничего не было. — забираю бокал — Десять. — осушаю — Но мы не вместе.
У меня разболелась голова.
Возвращаемся с папой домой под вечер, не беседуя в машине. Чувствую надвигающийся разговор.
Через шесть часов у меня самолет в Бисмарк, и я жажду вернуться в Академию, этой мой единственный пункт назначения. Не представляю, как я буду находить свое место в жизни после выпуска, если не пойду на полное очное обучение в Гарвард.
— Адам Фелтон. — говорит папа, когда за нами закрываются тяжелые входные двери.
Жду продолжения.
— Ты села к нему вопреки моим словам, проявила неуважение к Белле и ушла с мальчишкой чёрт знает куда… явно не припудрить носик. — он поднимает руки — Ты знаешь, я не касаюсь твоей личной и половой жизни, если уверен, что твоя репутация от этого не пострадает.
Мы в гостевой с декоративным камином. Папа обходит и кладет руки на спинку одного из кресел, когда я встаю у бесполезной подставки под бревна.
— Что не так, Квин? Я не понимаю тебя.
— Я была бы не против знать, кто она до игры, пап. — Chicago Bulls открыли сезон победой — Ты так же не обязан посвящать меня в личную жизнь, но этот человек занял мое место.
— Действительно? Детская ревность? — улыбается.
— Я не ребенок, и в здравом уме, чтобы не ставить мисс Чейз во что-либо.
Папа спокоен. И все же теперь понимаю, почему его так беспокоило произошедшее в родительский день, ведь скандал касается его любовницы.
— Продолжай.
— Она не сумела воспитать дочь. Агата навредила моим подругам и мне, папа. Она ненормальная. — начинаю ходить по комнате — Скажешь, что ей не удалось это из-за работы? Бред. Чейз могла остановить гниение собственного ребенка на любом этапе. — только сейчас понимаю, что повысила голос — Ее дочь унижала и прибегала к насилию в
Он стучит пальцами по коже кресла.
— Видимо, я тоже не преуспел в воспитании. Не буду оправдываться работой, ты права.
У меня подрагивает губа от его слов.
