Однако, в начале войны 1914 г. оказалось, что конница всех стран, участвовавших в этой войне, не была достаточно подготовлена к ожидавшим ее задачам. Несмотря на это, конница в некоторых случаях сохранила перевес над пехотой, благодаря гораздо большей быстроте своего движения. В то время как пехота двигалась со скоростью 4
В мировой войне кавалерийские массы не сталкивались в конном рукопашном бою, как это имело место в польско-советском вооруженном конфликте: лошади изнурялись слишком быстро, а конница того времени, не была достаточно подготовлена для боя в пешем строю и располагала слишком слабым вооружением (пулеметы и артиллерия), вследствие чего и не могла играть серьезной роли в бою[59].
В 1914–1918 гг. были попытки увеличить силы кавалерийских соединений без ущерба для их подвижности. В первую очередь, была усилена мощь кавалерийского огня путем придачи кав. соединениям стрелковых пехотных батальонов и более обильного оснащения их автоматическим оружием и артиллерийскими батареями. Этим путем кавалерийская дивизия приобрела значение стратегического резерва, так как ее легко было перебрасывать и втягивать в бой на сравнительно широких фронтах. Она в громадном своем большинстве состояла из кавалеристов и конных повозок. Со временем она стала настолько нагруженной, что не могла продвигаться иначе, как шагом, что в тогдашних условиях придавало ей характер пехоты, посаженной на лошадей.
В послевоенный период конница была постепенно моторизована и механизирована; она значительно обогатилась быстроходными бронеавтомобилями и мотоциклами. Этим путем она вернулась к своей прежней возможности действовать на больших расстояниях, т. е. выполнять службу разведки и охранения, не теряя своей силы. Однако, эта реформа имела также и отрицательные стороны. В составе кавалерийской дивизии появились слишком различные составные элементы, зачастую существенно отличавшиеся друг от друга по методам и по радиусу действия. Она стала слишком разнородной, что затрудняло управление ею. Поэтому неудивительно, что сторонники интегральной механизации требовали полной отмены конных элементов.
А между тем такая радикальная реформа кавалерии не может быть рекомендована. Эскадроны конницы все еще очень легко применяются к местности, не имеющей дорог, и быстро могут быть введены в бой. Они могут весьма тщательно обшаривать укрытые районы и успешно вести так называемые сдерживающие бои. Поэтому даже на Западе кавалеристы должны составлять подавляющее большинство в разведывательных группах пехотных дивизий и армейских корпусов; кавалерийские дивизии останутся и в дальнейшем фактором, крайне необходимым для осуществления различных задач.
Решение этой проблемы путем создания смешанных частей выгодно с точки зрения как расходов, так и мобилизации: лошадь легко получить путем реквизиции, а автомобили на гусеничном ходу — как бронированные, так и обыкновенные — должны быть специально построены для чисто военных целей. Вполне понятно, что это обстоятельство играет гораздо более серьезную роль в аграрных странах, чем в индустриальных, располагающих большими финансовыми средствами.
Таким образом, в недалеком будущем лишь некоторые кавалерийские соединения будут полностью механизированы. Они будут располагать такой большой скоростью (20
Допустим, например, что ген. Жоффр располагал бы соединениями подобного рода в начале войны 1914 г. Главнокомандующий французской армией мог бы тогда применить их в большом масштабе в период сосредоточения. Они были бы способны к действиям с гораздо большим радиусом и гораздо более успешным, чем действия кавалерийского корпуса Сорде. Затем он бросил бы их навстречу армии Клука, с целью замедления ее обхода путем задержки его дивизий у каждого естественного препятствия. В период так называемого «бега к морю» в сентябре и октябре 1914 г. ген. Жоффр с помощью этих же средств превысил бы скорость продвижения правого фланга германского фронта, успешно прикрывая разгрузку перебрасываемых туда частей французской армии и находясь вблизи занимаемого ими участка фронта.
