Однако самые серьезные проблемы отсутствия финансовых гарантий в старости возникают у тех работников, которые проводят свою трудовую жизнь, меняя одну грабительскую компанию на другую. Им не удается заработать право на участие даже в пенсионном плане с установленными взносами. Когда их возраст уже не позволяет им работать, они становятся просто обузой для общества. Это еще один «провал рынка»: их работодатели имеют возможность серьезно экономить на сотрудниках, потому что не производят достаточных пенсионных отчислений в их пользу. Французские нормы в области социальной защиты, как и французские законы о минимальной заработной плате, представляются более правильными по сравнению с англосаксонской моделью: высокие обязательные отчисления работодателей означают, что, пока человек работает, под него создается достаточный объем пенсионных средств. Это, разумеется, предполагает, что вся экономика в состоянии создавать достаточное количество рабочих мест, генерирующих доход для всех. Это важнейший критерий, которому должны отвечать программы профессиональной переподготовки; бороться с безработицей, рассовывая безработных по «отстойным» работам — не альтернатива, а провал социальной политики.
Хотя я уделил основное внимание семье, рабочему месту и нации как главным единицам, через которые реализуется наша принадлежность к обществу, в любом здоровом обществе существует также плотная ткань иных социальных групп и связей, в которые мы обычно встроены. Сожаление по поводу упадка этих форм социальных связей в Америке — главная тема знаменитой книги Роберта Патнэма «Боулинг в одиночку». Такие связи приучают людей признавать необходимость взаимных обязательств, а также преодолевать собственное отчуждение и его следствия: потерю уважения к себе и депрессию. Ослабление таких связей, которое наблюдается в Америке, не является чем-то неизбежным и не представляется повсеместным явлением в западном мире. В Германии широко распространены официально регистрируемые общественные объединения — vereine, и их число продолжает расти. Каждый второй немец принадлежит хотя бы к одному такому клубу, и за последние двадцать лет их число выросло на треть. В этой стране доля жителей, участвующих в таких общественных структурах, примерно втрое выше, чем в странах Южной Европы[176].
Возвышение нового образованного класса вызвало явное обострение социального неравенства. Однако анализ большинства моделей поведения, которые принесли ему такой успех, показывает, что это возвышение происходило не за счет остального общества. Его стратегиям правильнее подражать, чем сдерживать их. И все же некоторые элементы успеха образованного класса действительно достигаются за счет других: в области спроса на жилье, спроса на работу и социального поведения мы имеем игру с нулевой суммой.
Люди покупают жилую недвижимость, руководствуясь двумя мотивами. Для большинства людей это их дом, но для некоторых это просто собственность. В 1950 году в Великобритании половина всего жилого фонда находилась в частной собственности и сдавалась людям, которые нуждались в жилье. Своим жильем владели лишь 30% населения. Изменение этой ситуации было одной из побед социал-демократии. К 1980 году доля частных арендаторов жилья резко сократилась и составляла уже только 10%, доля же собственников жилья увеличилась почти вдвое. В начале 1980-х годов еще одно изменение государственной политики: предоставление съемщикам социального жилья права выкупать его со скидкой, привело к тому, что доля собственников жилья достигла высшей точки — 70%.
Такой рост — с 30% до 70% — был настоящим триумфом государственной политики. Наличие у человека
