Будущее капитализма полностью

Рынок реагирует на упадок кластера, но не заменой его новым кластером. Первое следствие этого процесса — резкое падение цен на жилую и коммерческую недвижимость. Собственники жилья оказываются в ловушке: их долг по ипотеке превышает стоимость приобретенного жилья, а переезд в благополучные города осложнен тем, что жилье там намного дороже. Падение цен на коммерческую недвижимость может, конечно, привлечь в город какие-то виды бизнеса, но обычно это те его виды, которые составляют «подбрюшье» национальной экономики: местное складское хозяйство, дешевые производства, выживающие только при очень низких ставках аренды, или колл-центры, работающие в дешевых помещениях и нанимающие временных работников за небольшие деньги. С приходом в город таких предприятий цены на недвижимость и заработки отчасти восстанавливаются, но для самого города это тупиковый путь. Эти виды деятельности не требуют высокой квалификации, и работающее население города уже не имеет доли в доходах, обусловленных ростом производительности труда в результате растущей специализации[126]. Процветающие компании, разместившиеся в столичных регионах, по-прежнему находятся на передовых рубежах технологического прогресса, и благодаря этому заработки жителей этих регионов выше, но этот поток технологий и денег не доходит до депрессивных городов. Так, согласно американской статистике последних лет, высокооплачиваемые рабочие места на высокотехнологичных предприятиях все больше концентрируются в крупнейших кластерах[127]. Говоря более образным языком, «диффузия» технологий от лидирующих регионов к отстающим замедляется[128].

Так возникают депрессивные города.

Приведенный выше анализ помогает понять, почему во всех экономически передовых странах столичные регионы стремительно развиваются, а многие провинциальные города оказались в состоянии унизительного упадка. Что можно с этим поделать? «Решений» предлагалось немало уже, все они хорошо знакомы. Идеологи «пекут» их в большом количестве, но их чрезмерный оптимизм — это путь в тупик.

Наиболее простые средства преодоления нового расслоения предлагали популисты. Поскольку всё это новые явления, они предлагают просто открутить часы истории назад. Их рецепт — протекционизм, который позволит обратить вспять процессы глобализации рынков. Прежде чем потешаться над этими рецептами, читателю всё же стоит подумать над тем, действительно ли всё это одна безнадежная глупость. Если для многих людей прошлое было в некоторых важных отношениях лучше настоящего, то стратегия восстановления прежней экономической системы могла бы и в самом деле оказаться чем-то разумным и безопасным. Но те же люди уже научились не принимать на веру легковесные заверения в том, что если они согласятся на очередные перемены, то всё закончится хорошо.

И все же стратегия, обращенная в прошлое, обречена на провал. Это связано прежде всего с тем, что «новые рыночные страны», такие как Южная Корея, создавшие новые экономические кластеры, завоевавшие мировое первенство, совершенно не заинтересованы в том, чтобы обращать время вспять. Глобализация позволила им добиться беспрецедентного сокращения бедности. Если Южная Корея будет и далее доминировать в сталеплавильной отрасли, никакие протекционистские меры не помогут Великобритании восстановить господство Шеффилда на мировом рынке. В лучшем случае Шеффилд смог бы вернуть себе британский рынок стали, но его емкость недостаточна для того, чтобы обеспечить преимущество в производительности труда, некогда отличавшее Шеффилд. К тому же более высокая стоимость стали на британском рынке подрывала бы конкурентоспособность всех отраслей, потребляющих сталь.

Хотя протекционизм не сможет вернуть Шеффилду его прежние позиции, ограничительные меры подобного рода могут поставить под угрозу процветание Лондона. Подобно тому, как шеффилдский стальной кластер оказался уязвимым перед миграцией отрасли, лондонский финансовый кластер также может потерять свои позиции. Работяги провинциальной Англии воспринимают его гламурное процветание как оскорбление, и его закат был бы воспринят в некоторых частях страны с немалой долей злорадного удовлетворения. Но и это было бы неумной стратегией. Такой столичный регион, как Лондон, ценнее любого нефтяного месторождения: такой ресурс вполне может быть неистощимым. И хотя эта гусыня, несущая золотые яйца, может злить многих, есть более разумные стратегии, чем скрутить ей шею. К сожалению, когда писалась эта книга, Великобритания собралась сделать именно это: стратегия Брексита может вызвать скоординированную миграцию ее финансового сектора в другие города Европы.

Может быть, пусть все-таки гусыня и дальше несет золотые яйца? Почему не направить доходы от налогообложения столичных регионов на возрождение провинции?