Будущее капитализма полностью

Когда мы признаём, что вопросы о справедливости и заслуженности доходов должны играть важную роль при формировании налоговой политики, это заставляет нас серьезно посмотреть на проблему «агломерационного дохода». Первым, кто ее исследовал, был Генри Джордж, американский журналист и политэконом XIX века. Когда он разъяснил свою идею, это стало настоящей сенсацией.

Джордж дал моральное обоснование особого налога на агломерационный доход. Он понял, почему этот доход имеет особое моральное значение и пришел к выводу, что правильная политика заключается в обложении налогом растущей стоимости земли в городах.

Суть его идеи легко понять, задав следующую последовательность вопросов. Первый вопрос: «Кто получает агломерационный доход?» Чтобы разобраться в этом, возьмем упрощенную модель процесса индустриализации. Сначала все люди работают на земле. Промышленность зарождается в новом городе, люди переселяются туда и нанимаются на заводы. С ростом концентрации предприятий в одном месте производительность труда их работников начинает обгонять производительность труда работников, оставшихся на земле: этот прирост производительности находит выражение в дополнительном «агломерационном доходе». Прирост производительности отражается в росте оплаты труда, поскольку компании конкурируют друг с другом за работников. Но чтобы работать на фабриках, людям необходимо жить где-то неподалеку, и поэтому им приходится арендовать землю внутри растущего города у тех, кому она принадлежит. Таким образом, экономический выигрыш человека, переселившегося в город, — это его более высокий заработок за вычетом этой арендной платы[133]. Пока эта арендная плата ниже, чем разница в доходе, обусловленная разницей в производительности сельского и промышленного труда, люди продолжают переселяться в город. Но с ростом числа горожан растет и арендная плата. Процесс продолжается до тех пор, пока арендная плата не съедает всю разницу в доходе, обусловленную различием в производительности труда. По достижении этой точки стимулы к переезду в город исчезают; пользуясь жаргоном экономистов, мы «достигаем точки равновесия». Но гораздо интереснее, что теперь мы можем дать однозначный ответ на наш вопрос: весь доход от агломерации присваивается в виде ренты собственниками земли. Хотел бы сразу заверить всех, кто находится ближе к правому краю политического спектра и у кого это рассуждение, может быть, вызвало какие-то возражения: это не марксизм, и Генри Джордж не был социалистом. Но он был глубоким экономистом; через много лет после его смерти два других экономиста доказали его вывод как теорему. Им хватило порядочности назвать ее «теоремой Генри Джорджа»[134].

Затем Генри Джордж задал второй вопрос, который в контексте нашей общепринятой экономической науки просто лишен смысла: «Имеют ли собственники земли право на этот доход?» Хотя этот вопрос непонятен для экономистов, он вполне понятен простому человеку. Чтобы ответить на него, не нужны никакие теоремы — нужно лишь практическое моральное рассуждение. Если нам нужно понять, заслужил ли человек тот или иной доход, мы ищем в прошлом какое-то его действие, обусловившее полученный им доход. Но когда мы пытаемся проследить источники агломерационного дохода, мы обнаруживаем, что действия, которыми он был обусловлен, совершались всем работающим населением города. Работая в городе, каждый житель вносил свой вклад в общий прирост производительности труда. Агломерационный доход создается взаимодействием больших масс людей и поэтому является коллективным достижением, которое приносит пользу всем. На языке экономистов такой результат именуется «общественным благом». Какую же роль сыграли в этом процессе собственники земли? Даже если они что-то делали, то с точки зрения этого вопроса они могли с таким же успехом просто загорать на пляже. Более того, нельзя исключать, что именно так они и тратили свое время. Они получали свой доход благодаря тому, что им принадлежит земля, на которой образовалась эта концентрация людей. Их собственная деятельность не играла в генезисе агломерационного дохода абсолютно никакой роли. На невнятном языке экономической науки такой доход называют «экономической рентой».