— Вы не знаете всех наших основ, пан Енисеев, хоть и прорицатель. Между прочим, покойный Лех Качиньский всегда открыто предъявлял претензии Германии за шесть миллионов уничтоженных нацистами поляков. А вы говорили, что мы замалчиваем вину немцев.
— Вы замалчиваете ее в катыньском деле, чтобы ваши претензии к России были столь же основательны, как претензии к Германии. Но они не могут быть равными, даже если Сталин на самом деле расстрелял тысячи поляков. Потому что шесть миллионов — неизмеримо больше. На деле вы предъявляете нам, освободившим вас от немцев, бо́льшие претензии, потому что немцев побаиваетесь.
— Мы и вас побаиваемся, — скривив тонкие губы, усмехнулся Цеханович. — Так кто же станет будущим президентом Польши, пан Енисеев?
— Ярослав Качиньский не станет.
— Почему?
— Из-за апрельской катастрофы в том числе. Время Качиньских прошло. Но вы свою работу не потеряете. И Сикорский останется министром иностранных дел. Он ведь американская креатура.
Цеханович убрал с колен салфетку, встал, оправил пиджак.
— Что ж, благодарю вас, пан Енисеев. Сколько я вам должен?
— Нисколько. Не подумайте, что я бессребреник, просто мистическое чутье подсказывает мне, что деньги, полученные за так называемые предсказания в этой кровавой истории, мне на пользу не пойдут. Да и вы явно не услышали от меня того, что хотели.
— Отчего же? То, что вы сказали обо мне и пане Сикорском, стоит гонорара. Не стесняйтесь, пожалуйста.
— Мне не нравится ваш пан Сикорский, да и от вас я не в восторге. Вот вы, бьюсь об заклад, заготовили для меня толстый конверт, а сейчас хотите заплатить из него только за благоприятные предсказания о вас и Сикорском. Вы, очевидно, из тех, кто признает только хорошие пророчества. Считайте, что вы расплатились со мной водкой и закуской.
— Что ж, не смею настаивать. — Цеханович улыбался, но по лисьему лицу его было видно, что слова о конверте не пришлись ему по вкусу. — Могу ли я передать ваше предсказание пану Сикорскому?
— И Сикорскому можете передать, и Ярославу Качиньскому.
— В случае с Ярославом Качиньским мы всё же попытаемся изменить судьбу, — усмехнулся Цеханович.
— Вы еще не поняли, что это такое, на примере моего предсказания? Дело ваше, пробуйте. Только пусть не летает больше в Смоленск.
— Это тоже предсказание?
— Это пожелание. И тоже совершенно бесплатно.
Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны, как в свое время Польша и Россия.
Чтобы попасть к знаменитому старцу, Енисеев полдня отстоял в очереди у его скита. Батюшка в прошлом был доктором физико-математических наук. Прикрыв веками глаза, он выслушал Енисеева, а потом, прямо и ясно глядя ему в лицо, сказал:
