В виду того, что цензура в печати продолжала существовать, на страницы газет выливалось не все, что хотели бы провозгласить те или иные потенциальные реформаторы. Так под запретом находился лозунг эсеров о государственной собственности на всю землю и раздачу самой земли в вечное пользование тем, кто ее обрабатывает. Нужно сказать, что данную идею поддерживало немалое число всяких реформаторов. Но полтора года назад Император в интервью «Русскому слову» разъяснил, что такого он не допустит никогда, ибо сей порядок предполагает, что по сути у земли собственника не будет. А раз нет собственника, то и некому эту землю холить и лелеять. Мало того, данная мера сразу снизит урожаи в стране и убьет многие виды селькохозяйственного производства. Ведь тот же крестьянин, под которым эсеры и прочие понимали человека, обрабатывающего землю, не будет содержать конные заводы, держать тонкорунных овец, заниматься селекцией и выведением новых сортов и так далее. Михаил II привел еще много разных доводов против данной бредовой идеи. Да и вообще такого нет ни в одной стране мира. А раз, говорил Император, я не собираюсь допускать возможности воплощения в реальность этих дурных идей, то и нет смысла их обсуждать и пропагандировать. Цензура за этим бдила строго, отслеживая всякие иносказательные высеры многочисленных писак и изданий. Проправительственные издания все это не раз рассусолили вдоль и поперек, но идея умирать не хотела. Она просто ушла в салоны, на улицы и так далее. Живучесть ее обуславливалось тем, что если и когда «народное представительство» таки в России возникнет, это прекрасная возможность с помощью запудривания мозгов населению получить голоса крестьянской массы Империи. Крестьяне же в Империи составляют большинство населения. А вот как раз они понимать неосуществимость этой идеи не хотели. Крестьяне просто хотели земли…
Вообще Михаил II периодически подумывал о введении в стране некоего урезанного по функциям парламента, но сейчас эта мысль опять была отложена. В Европе начался очередной экономический кризис. Так что сейчас не до лишних расходов. Впрочем, пока в самой России кризисные явления если и проявлялись, то разве что в виде некоторой депрессии. Денежной массы в России пока хватало, а потому наличиствовало разве что замедление темпов роста экономики или приостановка его в отдельных отраслях. Обусловлено это было как раз отсутствием золотого рубля. Будь он, кризис скорее всего был бы неминуем. А так Правительство чувствовало себя достаточно уверенно. Минфин не стремился обязательно ужать денежную массу, но и не стремился с другой стороны к эмиссии деревянных рублей для покрытия излишних государственных расходов. Выходило пока в общем неплохо.
8 июня в Ревель прибыл Эдуард VII в сопровождении Министра иностранных дел Англии сэра Эдварда Грея и прочей свиты. Переговоры с русским Императором длились три дня. Британцы давили, стращали, улещивали перспективами. Да, они хотели урегулировать отношения между двумя империями, но, что естественно, желали сделать это с выгодой для себя. У Михаила II была в принципе та же задача, но все требовалось сделать с пользой для России. Высшие лица двух империй обсудили весь круг двухсторонних вопросов, но достичь взаимопонимания смогли только в отдельных случаях. По Персии был подписан договор, разделяющий страну на три зоны: русского влияния, английского и нейтрального, где обе страны могли добиваться от персидских правительства, меджлиса и персидского шаха тех или иных привилегий и концессий. Была и секретная часть, которая гласила, что обе Империи приложат совместно все усилия дабы воспрепятствовать иным странам в получении концессий в Персии кроме одобренных обеими договаривающимися сторонами. Тех же немцев, которые ни шатко ни валко строили сейчас в Оттоманской империи железную дорогу к Багдаду, пускать в Персию ни одна из сторон не желала.
Договорились Россия и Англия также по необходимости проведения дальнейших реформ в османской Македонии. Тема сама по себе была давнишняя. Все, как говорится, были «за». Но англичане по какой-то причине хотели более радикальных реформ, и подписывать итоговый документ Михаил не стал. В конце концов в Европе имеются не только Англия и Россия. Вот ежели бы документ был многосторонним, то это другое дело. Это в сторону англичан турки боятся чихнуть. Совсем другое дело Россия. Михаил потому и не захотел делать Россию крайней и быть очередным виновником всех бед Стамбула, тем более, что в настоящий момент отношения с султаном были неплохие. Зачем же их портить, делая тому гадость непонятно ради чего? В конце концов простое заявление России о необходимости продолжения реформ в Македонии султана ни к чему не обязывает. А если англичанам сильно надо, пусть привлекают иных союзников к этому вопросу. В то же время русское заявление скажет православным жителям Балкан, что о них в России помнят и думают.
