Подготовленный экономический доклад Антимонопольного комитета дополнил переоформленный самим князем доклад о датских масложировых компаниях. Выходило, что Дания под некоторым покровительством вдовствующей Марии Федоровны присосалась к России как пиявка. Ежегодные убытки России выходили в размере 2–3 миллионов рублей. Это в тот момент, когда Империя экономит деньги на всем. Причем это только Дания, которая в ряду торговых партнеров России занимает достаточно скромное место. Но речь шла в данном случае именно о ней. Что с нее взять кроме прекращения дотирования датской экономики, Агренев знал. Он воспользовался правом срочного доклада и поехал к Государю. Сам доклад был в трех экземплярах. Один на русском и два на немецком. Ну, чтоб сразу можно было в дело пустить.
Тут повлияло сразу несколько факторов. С конца июля наконец пошли более менее конструктивные переговоры с англичанами и французами. И те и другие, конечно, давили, но, похоже, были готовы договориться о нормализации отношений с Россией. К сожалению, приходилось констатировать, что Россия в политике переоценила собственные силы и возможности, поскольку бодаться приходилось сразу и с Францией и с Британией, которые выступили более менее единым фронтом. И хоть отступать от собственных интересов русские дипломаты не собирались, им приходилось очень непросто. Так, Королевский флот занял группу островов в Корейском проливе, называемую обычно как порт Гамильтона. Вообще британцы туда наведывались еще с 40-х годов 19-го века, хоть формально прав на это теперь уже не имели. Ну, кроме права сильного. При этом они наверняка знали, что в случае занятия любого японского порта Россия автоматически приобретает право на организацию военно-морской базы на Цусиме. Защитить подобным путем территорию Кореи, которая отошла к японской сфере влияния в 1905 году, договорным путем не удалось. Вот, видимо, англичане и решили занять порт Гамильтона, как фактор давления на Россию. Но сам архипелаг был очень маленький. Потому влезть в бухту могла разве что пара небольших крейсеров-скаутов или несколько миноносцев. То есть по большей части подобные силы могли создавать видимость контроля пролива, а не осуществить сам контроль. На занятие британцами порта Гамильтона протестами отреагировали и Россия и Япония и Корея. Но в данном случае русская дипломатия среди прочих была главной. Извольскому пришлось частично блефовать, что Россия не оставит просто так выходку британцев, если они не покинут острова в Корейском проливе, а сделает свой ход, который британцам крайне не понравится. Вообще-то у России имелись возможности для ответного хода, но выкладывать козыри пока было рано. Порт Гамильтона в данной игре был не более чем козырная шестерка. Да и вообще все это можно было считать просто большим торгом. Но при всем при этом ни Британии, ни Франции не было никакого дела до датских коммерческих интересов, а потому операцию можно было начать.
Выслушав доклад Агренева, подсматривая в экземпляры на немецком языке, Михаил II преисполнился негодования.
— Вот значит как? Подделка бренда, скупка сельхозпродукции по низким ценам в нарушение моего указа, покупка зерна и полевых пушек не у нас, а у своих якобы злейших врагов — германцев… Ну, молитесь, потомки викингов! Теперь Maman вас точно не спасет!
— Навязывание постройки и фрахта датских судов, датской сельскохозяйственной техники, беззастенчивое пользование русской дипломатической помощью в иных странах, где датскими консулами даже и не пахнет, перекупочная деятельность в Империи… — продолжил за Михаилом Агренев.
— Да, — кивнул тот. — И это ты еще не все знаешь. Данны между прочим не пустили нашу эскадру, шедшую в 1905 году на Дальний Восток, в бухту Копенгагена для бункеровки. Они, видите ли, нейтралы. А как продавать нам и японцам свои пулеметы Мадсена, так о нейтралитете и не вспоминали.
— Они и японцам успели Мадсены продать? — изумился князь.
— Успели. Через англичан. Но на войну пулеметы уже не успели. Причем оружие было под датский патрон. Переработать пулемет под японский патрон датчане уже, видимо, не успевали.
— Да ужжж…!
— Ладно, что предлагаешь?
Агренев усмехнулся и произнес:
— Ну… тут большое поле возможностей. У датчан, например, есть Фарерские острова…
Тут Михаил заржал как конь, а когда успокоился, размазывая выступившие от хохота слезы, переспросил:
— Нет, ты что, правда, предлагаешь у них Фареры забрать?
Агренев сделал мечтательную мину на лице:
— Лет через десять-двадцать я бы не отказался. Вот честное слово. Но и сейчас между делом не помешает подложить ежа в штаны британцам.
— Хорошо, я понял. Это провокация. — хохотнул Михаил, — а на самом деле что? Кстати жаль. Сандро локти кусать будет. Фареры — это такая шикарная заноза для англичан, что…
