Усталое солнце уже опустилось за горизонт, поэтому залы Государственного исторического музея Руси осветили невидимые источники искусственного освещения.
Такая же усталая к концу рабочего дня девушка-экскурсовод ввела в главный зал музея одну из последних на сегодня группу посетителей. Большинство из них представляли иностранные туристы, которые понимали излагаемое девушкой благодаря артефактам-переводчикам, висящим на их шеях. Но было и несколько сограждан. Это было понятно и по отсутствию на шее переводчика, и по одежде, пошитой в старинном русском стиле, вошедшем недавно в моду.
Особое внимание привлекала пара из молодой, высокой, красивой женщины и маленькой девочки, лет семи-восьми. Нет, дети – не редкие гости этого музея. Сюда приводят школьные экскурсии, организуют занятия художественные кружки, или, вот как сейчас, своих чад приводит папа или мама. Просто в этой группе ребёнок был единственным и своей детской непосредственностью невольно привлекал к себе внимание.
– А здесь, уважаемые посетители, вы можете видеть скульптурную композицию под названием «Адам и Ева». – подвела экскурсовод группу к очередному экспонату, стоящему по центру зала. – Этому стеклянному изваянию около тысячи лет. Его авторство приписывают Первому артефактору, имя которого, как вы знаете, история для нас не сохранила.
Подождав, пока группа полностью соберётся перед скульптурой, экскурсовод продолжила свой рассказ:
– Фигуры, как вы видите, выполнены в полный рост и выглядят настолько реалистично, что создаётся впечатление кусочка времени, застывшего по воле гениального мастера. Обратите внимание, с какой любовью женщина, держащая на руках мальчика и девочку, смотрит на обнимающего их мужчину. А мужчина, закрывая собой родных, пытается защитить их от неведомой нам опасности.
– А почему скульптура называется «Адам и Ева»? – спросил один из посетителей.
– Кто запечатлён в этих фигурах мы не знаем. – ответила гид. – Но, если внимательно присмотреться, то можно увидеть листы с текстом первых глав Ветхого Завета, словно вплавленные в постамент. Поэтому композиции и дали такое название.
Пока туристы рассматривали экспонат, делились впечатлениями друг с другом, фотографировали композицию и себя на её фоне, экскурсовод обошла скульптуру, остановившись с другой её стороны:
– А теперь я прошу вас снова подойти ко мне.
Недоумевающие посетители выполнили её просьбу, вопросительно глядя на девушку.
– Посмотрите на композицию теперь. – указала рукой гид. – Сейчас мы видим, что дети находятся на руках у мужчины. И уже женщина готова пожертвовать собой ради спасения своих близких. По мнению наших историков, своим творением автор хотел показать двуединство жизни, её круговорот и бесконечность.
Переждав возгласы изумления и метания туристов с одной стороны скульптуры на другую, девушка продолжила:
– Это не голограмма и не иллюзия. Вы можете сами в этом убедиться, потрогав скульптуру руками.
– Смелее, не стесняйтесь! Это разрешено. – подбодрила экскурсовод посетителей, первой касаясь одной из фигур. – Как вы видите, фигуры вполне материальны.
– А вы не боитесь, что кто-нибудь повредит эту скульптуру? – снова спросил кто-то из экскурсионной группы.
– Такие попытки уже предпринимались. И неоднократно. – ответила с улыбкой гид. – Все они оказались неудачными. Это стекло не смогли даже поцарапать. А от кислоты и термитной шашки пострадал только пол.
– Вся эта скульптура – это один большой артефакт, в назначении и работе которого никто так и не разобрался. – продолжила сотрудница музея. – По легенде в этом мемориале заложено послание Первого артефактора своим потомкам. Чтобы услышать его нужно приложить руку к пьедесталу.
Девушка снова показала пример. И любопытные посетители повторили вслед за ней. Скульптура никак не отреагировала на эти действия.
– Извините, мы скоро закрываемся, поэтому давайте перейдём к следующему экспонату нашего музея. – девушка повела послушных туристов в глубину зала.
Но раздавшийся за спиной вскрик заставил обернуться и её, и иностранных гостей. Отставшая от основной группы молодая мама застыла, испуганно прижав руки ко рту, изумлённо глядя на свою дочь. Неподвижно замершая девочка, закрыв глаза, словно прислушивалась к неслышимому другим голосу. А под её рукой, лежащей на постаменте, медленно разгоралось золотое сияние.
