Забавный ход мыслей, подумал Джон, в условиях, когда на подходе самый величайший сбой в истории человечества, и ничего другого они сделать не могли. Если и существовала когда-либо возможность остановить ход истории, то вот этот конец истории наступил. Теперь осталось лишь время приготовиться.
По CNN в тот вечер были уже привычные плохие новости. Пентагон старался вычислить, провела ли Россия испытание ядерного оружия. Имели место пограничные столкновения между Таиландом и Камбоджей. Миротворцев НАТО в Боснии забросали камнями. Джон знал, что уже через несколько часов, далеко за полночь, Скайнет запустит межконтинентальные баллистические ракеты, но он следил за каждой минутой, ожидая первых же событий, с этим связанных, самых первых намеков, задаваясь вопросом, какими же именно они будут.
Лишь одно обстоятельство как-то в это не вписывалось и казалось каким-то лучиком надежды. На протяжении всего года, с того момента, как проект Скайнет уже был запущен и шел полным ходом, правительство США все время настаивало на том, что Скайнет на самом деле не способен осуществить запуск ни одной ядерной ракеты. Принятие окончательного решения по-прежнему находилось еще под контролем человека — так твердили все, вплоть до Президента. Если это так, может быть, ему и Саре все же удалось в некотором роде изменить будущее? Он сомневался в этом — события развивались все ближе к предсказанному. Так или иначе, военные передадут контроль за ракетами Скайнету, являлось ли это официальным планом, или нет.
Когда вы видите плохие новости в газете, вы возвращаетесь к ним и прочитываете их еще раз. Вы надеетесь, что где-то ошиблись, независимо от того, каким бы ясным ни было изложение этой новости уже в первый раз. Джон получил свои плохие вести еще три года назад в Лос-Анджелесе, но где-то в глубине души он еще частично надеялся, что они на сей раз не станут подлинным ходом событий. Другая же часть его предчувствий была более точной.
Это все-таки произойдет. В каком-то смысле это уже произошло.
В самый темный предутренний час ведущий СNN объявил о врезке в эфир ошеломленного репортера из Вашингтона. Она сбивчиво начала говорить в студийные микрофоны. «Это не утка…», сказала она.
Джон напрягся. Вот оно, значит. Он знал, что сейчас наступит. Дыхание у него перехватило, а сердце его, казалось, чуть было не остановилось.
Репортерша казалась частично озадаченной, а частично шокированной. Джон видел, как она старается взять себя в руки, рассказывая об этом. «Мы получили неподтвержденные сообщения о том, что Америка выпустила межконтинентальные баллистические ракеты по целям в России, Китае и на Ближнем Востоке». Она быстро закачала головой, словно сама не могла поверить в то, что только что сказала. «Это кажется настолько экстраординарным… но наши источники — это Пентагон и Белый дом.
Ожидается, что русские и китайцы ответят тем же, пока наши ракеты все еще в воздухе. Никаких известий из Белого дома пока не поступало». Она сделала паузу, положив руку на наушники. «Нам сейчас поступило сообщение из Шайенн Маунтин, из штаб-квартиры НОРАД. Русские запустили свои ракеты.
Сообщение подтверждено. Это не утка. По всей Америке объявлена тревога и началось официальное оповещение по СМИ. Пожалуйста, переключитесь на свои местные каналы для получения инструкций».
Джон и Сара переглянулись.
«Судный День…», сказала Сара потерянно, расстроенным голосом.
Т-800 наблюдал за всем происходящим столь же мрачно, как и люди, находившиеся в комнате. «Верно», сказал он.
«Боже мой», сказала репортерша. Голос ее сорвался. «Мы все погибнем».
CNN сменил картинку на предыдущего ведущего, который помолчал, а затем начал говорить, медленно, не совсем точно по теме. Что можно было тут сказать? Он стал прощаться, лично, со своей семьей, с друзьями. «Господи, помилуй всех нас».
Как Джон и предполагал, связь с США прервалась еще даже до того, как ракеты упали на землю. Где-то над Северной Америкой, должно быть, разорвались ракеты, выпущенные с кораблей, сопровождаясь всплеском электромагнитных импульсов.
Судный День.
Он никогда не забудет этот момент. Он всегда сможет теперь повторить мысленно те слова: «Боже, мы все умрем». Но остаток ночи прошел как в тумане. Позже он будет вспоминать плач, обмен взглядами между людьми, не поверившими в случившееся, в ужасе обнимающихся друг с другом.
Людей, столкнувшихся с недобрым часом.
