– Две недели назад, – с оттенком грусти сказала Изабелла, – я стала исполняющей обязанности опекуна при малолетнем сыне в герцогстве Чапар.
– Что? – прохрипел Тревор, рванув воротник рубахи. Внезапно ему стало нечем дышать.
– Герцог Нгоби Чапар убит.
– Кто?!
– Насир фем Кутама подошел с дружеской улыбкой и воткнул нож в горло. Кровь ударила так, что никакие маги не помогли бы, окажись они рядом.
Изабелла вспомнила свое отвращение при виде залитых кровью пола, стен и трупов. Жуткий запах свежей крови, испражнений и еще чего-то непонятного. За последний год она многое повидала, включая поля сражений. Но это были чужие люди. Здесь чуть не вырвало. Одной волей удержалась, затолкав вновь в себя поднимающуюся ко рту желчь и кислоту. Нельзя было позволить другим перехватить управление. Расследование и власть – ее право и компетенция. Даже мужу непозволительно вмешиваться в дела герцогства. Тем более что она прекрасно в курсе, что Блора не огорчило происшествие. Ничего удивительного. Нгоби стал совершенно невыносим, обнаружив, насколько мало он способен влиять на происходящее.
– Только их не имелось, – закончила фразу, не подавая вида о неприятном воспоминании. – Насир добрый вояка был и знал, куда метить. А брат всегда мнил себя бессмертным, полагаясь на заклятия от рождения. И ведь не болел никогда.
– Почему? – без особой тактичности оборвал он монолог.
– Насиру крайне не понравилась веселая забава моего временами неадекватного брата с внуком из Кутамов. Любимый внук.
– В смысле…
– В том самом, всем в герцогстве, провинции и скорее всего в любом конце Империи известном смысле. Никого, – после паузы сказала, – особо не волнует, когда это проделывают с рабами и слугами. Попадаются люди, готовые подсунуть собственных детей, чтобы подняться и получить нечто приятное от довольного господина. Землю, деньги, льготы. Но надо же думать, с кем имеешь дело! – она почти крикнула. – Насир мало того что один из сильнейших в герцогстве и всегда был верен. У него корни с севера, и он таких развлечений не понимает!
– Нгоби никогда…
– Да-да. Я знаю. Никакого насилия. Брат умел соблазнять юношей не только из нашей провинции. Говорят, очень был при том красноречив и любезен. Ну подпоить – это уже в порядке вещей, но ведь так и тянет попробовать. Кстати, никогда тебя не спрашивала: а ты тоже принимал участие?
– Мне не понравилось, – буркнул Тревор. – С женщинами лучше… Прости, госпожа.
– Да ничего. Сама спросила. Не представляю, почему мужчинам можно беседовать на данную тему свободно в нашем присутствии, а я обязана делать вид, что не в курсе происходящего.
Ну между собой они тоже не стесняются, подумал Тревор. Он уже пришел в себя и лихорадочно обдумывал новый расклад.
– Тоже, видать, кровь развратная во мне течет. Все же одних родителей дети. Хорошо, уже могу говорить, не обращая внимания на этикет, – с ехидством сказала.
– Насир? – спросил он, пытаясь отвлечь и вернуть к важному.
– Естественно, его порубили на куски измененные, – без особого недовольства ответила Изабелла. Оба они знали – другого поведения от них и ожидать нельзя. Тонкости вроде проведения допроса волнуют телохранителей в последнюю очередь. – Да он и не рассчитывал удрать. Никакой подготовки. Ни лошадей, ни друзей-союзников рядом. Такое впечатление – вдруг сорвался, внезапно узнав о случившемся. Душа не выдержала глумления над с детства усвоенными правилами.
Ну да, подумал Тревор. Цивилизация до Каменного пояса до сих пор не добралась. Понять его можно. И все же дикость. Убийство сюзерена не менее отвратительно по любым правилам. Особенно для считающего себя воином. Хуже открытого предательства.
– Первая нормальная реакция. Вне всякой политики. Одни эмоции. Я даже не стала брать под стражу или преследовать остальных его родичей. Пяток заложников, отправление через одного подчиненных Кутамам фемов в армию на ближайшие годы, чтобы лишить их возможности бунтовать, и все. Ни конфискаций, ни прочих неудобств.
– Так, может, ему действительно подсказали? – посмотрев ей в глаза, нажал голосом Тревор.
– У него была ярость и отсутствие мозгов, – медленно сказала Изабелла. – У меня, видимо, слишком много ума и политические расчеты. Я говорю с тобой прямо, как со старым другом и единственным человеком, кому помимо меня доверял Нгоби. Допустим, заметь, произношу «допустим», я потребую прямого ответа у мужа – не с его ли подачи шепнули гневному фему нечто? Что он мне ответит?
– Блор фем Грай слова не нарушает и подобного рода приказов не отдает.
– И это правда. Только маленькая тонкость: прямых приказов.
– Зато вполне мог бы в разговоре сказать тому же Денесу, – понимающе кивнул лорд, – о путающемся под ногами герцоге.
– И чего здесь предосудительного? Даже если тот действительно лично подошел к Насиру и все подробно, со множеством несуществующих красочных подробностей, изложил? Он просто передал сплетню. Неловко – так ведь воспитание не очень. Какие претензии? Денес не мог заранее знать результата.
