– Наш поход – испытание. От того, чем закончится, зависит не только наше будущее. Тут уже не идет речь о помощи герцогу.
Занятная мысль. Похоже, действительно планы идут много дальше, чем нахапать в богатых местах и убраться восвояси. Очень может быть, что никто и не собирается возвращаться. А ведь нам ничего такого не говорили! Не для сотников, наверное, и не для полковников. Зачем тогда говорит? А, поздно изображать тупость.
– Пустить тараном федератов и даровать защиту обратившимся на коленях, создавая мощную базу? – сказал Пирс вопросительным тоном.
– Есть три основных вида людей, – произнес Одрик после паузы. – Безынициативные, терпящие сидящих на шее. Это не их вина. Просто такими уродились. Их большинство. Есть костяк, на который опираются властители. Надежные парни, выполняющие приказы и не нуждающиеся в фантазиях и дальних планах. Они живут сегодняшним днем и довольны. И есть третья, самая немногочисленная категория – умеющие думать. Не застывшие навсегда в одной форме, способные измениться. Именно из них и вырастают великие люди. Не суть важно в каком смысле – хорошем или плохом. Блор собирает таких людей. Давно прошли времена, когда брал любого. А тебя перевел в личный полк. Не задумывался почему?
– Он безжалостен к врагам, – тщательно подбирая слова, произнес сотник. – И при том не льет кровь просто так.
Сейчас вполне могла решиться его судьба. Одрик непрост и зря ничего не говорит. Кривить душой Пирс не собирался, благо не врал и ничего в душе не таил. Горичане проиграли, такова жизнь. Крови лилось много, но сейчас каждый знает свое место, и законы исполняются.
Кто ведет себя правильно, имеет шанс подняться высоко, пусть он из разгромленного племени. Сегодня получение поста зависит не от знатности рода, а доблести на поле боя и умения думать. Здесь Одрик прав полностью. Конечно, и везение немаловажно. Попасть на глаза командующему не всегда так просто. А украсть заслуги нижестоящего многие норовят.
– К признавшим его власть относится в высшей степени похвально, кто бы они ни были. Не столь важно происхождение, положение до его прихода или сделанное раньше. Он справедлив, и служить такому тцарю высокая честь.
– Хорошо сказано, но не о том.
– Хвалить себя – дурной тон, – пробурчал Пирс.
– Ну-ну.
– Честно-пречестно, я человек огромной храбрости, неколебимой воли и не продаюсь задешево.
– Уже лучше, – согласно кивнул командир. – Особенно про дешевизну. Действительно честно. И о чем мечтаешь? О каком посте?
– Правителю не нужна любовь подданных, – сказал решительно сотник. – Ему требуется верность. Мудрый хочет еще и компетентности. Я хорош на своем месте и буду гораздо лучше, командуя полком.
– На всю армию не претендуешь?
– Необходимо набраться опыта. Прыгать через ступеньки – для командира плохо.
– Опыт приходит за счет смертей твоих кнехтов, – с горечью сказал Одрик. – Другого пути не существует.
Пирс достаточно имел с ним дело, чтобы твердо уяснить: его командир наглый, несдержанный на речь, всегда называющий вещи своими именами и не пытающийся выглядеть красиво. Приврать, конечно, мог, однако никогда не скрывал реальности в официальных докладах. Он дружески обращался с кнехтами, многим оказывал услуги, когда отвечая на просьбу, а когда и по собственному почину. И всегда шел навстречу опасности, не прячась за спинами подчиненных. И тон его сейчас не был наигранным, рассчитанным на сотника. Он не любил потерь, даже хорошо смотрящихся под получение награды. Люди это знали и ответно уважали своего начальника.
– Поэтому я не рвусь в командующие завтра. Сначала займу твое место…
– Ого! – восхитился Одрик.
– Потом стану начальником всей пехоты.
– А там, глядишь, и в герцоги пролезешь.
– Грохот оружия и звон клинков частенько заглушают голос закона. Так было раньше, так будет и в будущем. Вы, командиры полков, уже стали лордами, почему мне не заслужить такой же титул?
– Сражаться нам еще придется, в этом ты безусловно прав, – задумчиво протянул командир. – Только постарайся по ходу дела не забыть, кто твой хозяин и кому обязан повышением.
– Я хорошо помню и имя прямого начальника, – глядя в глаза Одрику, заявил Пирс. – Пока он справедлив со мной, всегда сможет рассчитывать на любую, – на этом слово он нажал интонацией, – помощь и выполнение приказа.
Подчинение в бою в армии было беспрекословным. Притом отношения вне строя достаточно свободны. Все они фемы или имеют права фемов, пусть три раза происходят из рабов. Взял оружие – будь готов драться и умирать. Иначе свои же прикончат без разговоров. Здесь за одну ссору на почве происхождения пороли палками и изгоняли навечно. Хуже для кнехтов ничего не было. Длительная муштра и победы вырабатывали в них корпоративный дух. Каждая часть жила в уверенности в своей исключительности. Даже вспомогательные подразделения считали себя элитными воинами.
