– Поле достаточно большое, и ничью частную землю топтать не станем, нанося ненамеренно убытки. Мы не хотим нарушать привычной жизни и мешать гражданам города. Со скачками и представлением придется подождать слегка. До нашего отбытия.
Это уже граничило с издевательством, что прекрасно понимали все.
– Пока требуемая, и справедливо требуемая, сумма не будет собрана и представлена в казначейство федератов, останемся на вашей земле.
Заявление на фоне предыдущих слов более чем занимательное.
– Особо подчеркиваю: мои люди в тавернах и лавках станут платить за все, и в случае эксцессов немедленно донесете до слуха командного состава. А я уж накажу. Мародерствовать разрешено только с моего позволения.
Брюнет облегчено вздохнул.
– Но нам же надо и питаться, не правда ли? Поэтому ежедневно требуется сто пудов зерна, шесть пудов фуража, тридцать пудов мяса, ну там пиво и овощи с крупой. Полный список необходимого вы наверняка легко обнаружите в архивах. Военным положено определенное содержание, исходите из расчета на тысячу человек. И не ждите, чтобы я явился и потребовал недостающее масло, или, упаси Воин, оно окажется прогорклым. Последствия будут тяжкими. Это ясно?
Брюнет остолбенело кивнул. Смуглота куда-то исчезла, и щеки стали белыми, не хуже свежевыстиранного полотна. Когда когорты привыкших к войне наемников примутся собирать деньги самостоятельно или вламываться в дома, начнется натуральный кошмар. Наместник не имеет сил, чтобы поставить наглецов на место, а Карунас когда еще начнет действовать. Империя огромна и малоподвижна. Она не способна вмешиваться в деятельность всех общин моментально. Когда придет решение или помощь, от города останутся одни головешки. Или в лучшем случае нищие.
– Причем заметьте, – продолжил Одрик, – я не требую отдельного увеличенного пайка для офицеров и столоваться в солидных домах. Мы уважаем ваше освобождение от постоя, – за спиной опять хихикнул командир третьей сотни. – Живем вместе с обычными кнехтами, делим с ними все тяготы и трудности, а питаемся из одного котелка. Ну вроде все, – подумав, развел руками. – Главное запомните: разумные люди обычно предпочитают заплатить долг, пока его не примутся выбивать. А мудрые ищут крайних – ведь объяснить народу родного города причины происходящего придется. Если даже вы лично не виновны, то недовольные не забудут, кто ими так замечательно наруководил, до последнего дня не замечая справедливых обращений и набивая карманы. Так что лучше отмежеваться от мздоимцев и свалить все проблемы на них. Заодно и имущество конфисковать, – он, открыто ухмыляясь, подмигнул. – Будет источник уменьшить тяжкое бремя выплат. За все когда-нибудь приходится платить, и лучше выбирать правильно. Больше вас, господин Абриссель, – сказано было с нажимом и откровенным намеком – я знаю, с кем говорю, – не задерживаю.
Он посмотрел вслед идущему неуверенной походкой больного человека господину и громко потребовал:
– Почему продолжаем торчать, мои замечательные сотники? Выступаем к театру. Если, конечно, кто желает добраться до кабака и выпивки. И кстати, в одиночку не бродить, а то услышат радостную новость, могут и по кумполу дать в расстройстве чувств. Мы сюда пришли доить, а не убивать и жечь. Дважды трупа не оберешь, а вот овцу, заплатившую однажды, можно стричь долго. Всем понятно?
Офицеры в стремительном темпе рассосались к своим подчиненным. Представление закончилось, устраиваться на отдых тоже займет время, командир прав – пора выдвигаться.
– Я могу узнать кое-что?
– Попробовать всегда можно.
– Почему на тысячу человек продовольствие? – негромко спросил Пирс.
– Должны же мы с этого иметь? – очень логично ответил Одрик, наблюдая за идущими мимо кнехтами. Лица воодушевленные, все в курсе предстоящего отдыха и посещения ближайшей забегаловки. – Небольшой запас всегда пригодится. А с них не убудет на три дополнительных сотни выделить жратвы. Не тем ты заинтересовался.
– А чем надо, а то я так понимаю, это опять люди Денеса постарались с информацией о злоупотреблениях.
– Это не особая тайна, – пренебрежительно пробурчал Одрик, – каждый в округе в курсе. Тут дело гораздо хуже. Императоры мало вмешиваются в провинциальные дела или свары фракций на другом конце страны, а вот когда им лезут в карман, всегда обижаются. Мы здесь фактически провоцируем ответную реакцию, и очень неприятную. Спустить нам это власть не имеет права, – он был непривычно серьезен.
– Тцарь знает что делает.
– Я не Денес и не выпытываю мыслей, – поморщился Одрик. – Уж тем более не осуждаю нашего тцаря. Он точно идет в атаку сознательно. Не просто армия перешла Каменный пояс, он сам сделал важнейший шаг. Золото – ерунда. Федераты вообще не в счет.
Ну да, подумал скептически Пирс, не пытаясь возражать. Кто взял золото, будет раскаиваться, что не взял его больше. Кто не возьмет золота, тот будет жалеть, что не взял его, когда подвернулся удачный случай. А пятнадцать тысяч опытных вояк с Каменного пояса – весомая гиря на весах богов.
