– Да, – согласился фем Бэрк, – этого мало. И в то же время больше чем достаточно. Все эти территории увидели бы готовность Империи вступиться за них и выступили на нашей стороне. Может быть, герцог не посмел бы действовать столь резко и отмежевался от федератов. Был шанс, что Грай не стал бы влезать обеими ногами в здешние дрязги, а удовлетворился женитьбой и падающими ему к ногам перспективами.
– Это вряд ли.
– Почему нет? Жесткий отпор заставил бы задуматься.
– У нас сегодня почти двадцать тысяч человек!
– Мы имеем в противниках пятнадцать-двадцать тысяч федератов, столько же воинов тцаря, и тысяч пять у герцога. Если последние ничего особенного не представляют, то первые годами воевали. Причем успешно. Они шли в бой, взяв лишь пищу на несколько дней и оружие. Никаких телег, длинных медлительных обозов. Быстрые переходы, стремительные удары и щедрое вознаграждение.
– Храбрец должен уподобиться волку, а в войске врага видеть овец. Он должен идти в атаку, а победа зависит от богов.
– Не уподобляйся эконому, – сквозь зубы посоветовал фем Бэрк. – Как старый вояка, имеющий за плечами изрядное кладбище своих и чужих, говорю: мало желания победить, еще надо иметь настоящего полководца, а не прочитавшего пару трактатов о воинском искусстве. Теория и практика, знаешь ли, очень разнятся. И тогда прайд львов с бараном во главе легко превращается в стадо овец.
– Меня в беспомощного труса не превратить!
– Один против сотни, даже десятка?
– Придет хороший день для смерти.
– Вот видишь, сам все понимаешь. Хуже всего, – сказал после паузы Бэрк, – что мы выгребли практически все человеческие запасы. Фемы составляют от одного до трех процентов населения, и это максимум. Чем больше, тем хуже они живут, обучаются и снабжаются. Однодворец – это диагноз смертника. Он и мечом владеть не умеет. Некогда: надо трудиться. Фактически один к ста – нормальное соотношение. Но это в условиях местных стычек. Когда происходит нечто вроде вторжения, пусть как сейчас прикрытое словами о справедливости, враг всегда превосходит в силах. Варвары не гнушаются и крестьянину дать дубину. У них нет иного выхода. Сдохнуть или победить. Нашим крестьянам без разницы, кто собирает налоги, лишь бы не увеличивал их размер. Качество у фемов выше, однако не сегодня. Нет. Нам их не одолеть.
– Ты сам утверждал – они действуют каждый в своих интересах. Надо просто бить по отдельности.
– Да, да, – отмахнулся Сунтир, – «могуч не побеждающий в сражении, а устроивший так, что оно не понадобится». Читал. Ты всерьез думаешь, что пока здесь собирали армию и готовились, там об этом не подозревают? Для этого как минимум требовалось запретить всяческие сношения с севером. А у нас катались торговцы и вообще все кому не лень. Голуби наверняка в этот момент целой стаей несутся на север. Нас ждет неприятная встреча, и достаточно скоро. Здешняя земля не имеет препятствий для продвижения войска, и зацепиться не за что. Ровное плато, распаханные территории. Степь.
– Зачем тогда идешь? – очень трезво спросил Фоули.
– Я взял деньги и обязан выполнять приказы. Мое дело – охранять наместника, и никто не доверит мне даже навоз собирать, брось я его сейчас. Достаточно причин или еще добавить?
– Есть еще честь и долг!
– У нас? Может быть. Только кто сказал, что здешние мечтают исполнить долг перед Империей? Ты хоть по сторонам смотрел?
– В смысле?
– Население провинции состоит из трех основных групп, – тоном учителя, объясняющего прописные истины тупому ученику, сказал Сунтир. – Меньшая, имперские граждане, частенько живущие на средства, конфискованные у коренной группы жителей, имевших пару с лишним столетий назад несчастье сопротивляться присоединению. Вторая – вот они и есть. Чаще всего не особо воинственны. Горячих и не умеющих приспосабливаться давно перебили, и уж отдавать жизнь за нас не станут. Впрочем, и за северян не поднимутся. Привыкли за правление Империи к указаниям и порке. Так и будут наблюдать на нашу драку и втихомолку злорадствовать. Кто бы ни победил, им без разницы.
– А третья? – переждав, пока приятель отдаст распоряжения сотникам и сядет в седло, потребовал фем Кейси.
– Ты о чем? А! Есть еще пришедшие позднее варвары. У них полностью отсутствует единство, и принадлежат они ко множеству племен, частенько не дружащих друг с другом. Это хороший резерв, но на три четверти их перекупили герцог с Граем. Он частенько раздавал свою долю в трофеях. За кем пойдут, а? За нашим экономом, норовящим последний кусок под процент отдать после униженных просьб, или за щедрым господином со стороны? Эх, надо было признать его ленлордом и связать присягой, но эти в столице о другом думают. Как бы подсидеть соседа. Не удивлюсь, если и его действия кто-то направляет. А нет – так все одно воспользуются ситуацией для утопления старого врага.
