К огромному своему облегчению, я выяснила, что, оказывается, свою французскую «альма матер» Флёр уже закончила и имеет на руках аттестат об образовании. Его я нашла при «раскопках» сумочки. Как и очень многие нужные вещи, кстати. Как оказалось, девочек во французской школе магии обучали шесть курсов, после были супер-итоговые аттестационные экзамены. Седьмого курса как у Хогвартса в «батоне» не было, и на Турнир приехали, собственно, выпускницы, которых условно «зачислили» на несуществующий седьмой курс. Участие в соревнованиях как бы с семнадцати, а в этом возрасте Французскую Академию уже заканчивают. Самое забавное было то, что реально учащейся «батона» была моя Габриель, а все остальные типа группы поддержки с правом претендовать на Чемпионство. Вот так хитро. Первокурсница не могла пройти на отбор по возрасту, а все остальные «раз уж так получилось», типа вместо неё представляли школу. Как бы не вышло так, что сказочно умный артефакт, который выбирал Чемпионов, выбрал Флёр как родственного представителя единственной настоящей студентки Академии. Как знать, как это всё работает. Так как вроде бы изначально все пророчили Чемпионство Валери Марсо, типа она и сильней, и умней, и круче, чем Флёр, которую взяли в Британию только за тем, чтобы присмотреть за сестрёнкой. История Золушки, только с Чемпионством. Габриель из всех первокурсников выбрали потому, что она сносно разговаривала по-английски и свой первый курс могла провести в Хогвартсе, вполне усваивая материал.
Так что по большому счёту у «седьмого курса» французской Академии были свободные посещения занятий и библиотеки Хогвартса. Типа просто вольных слушателей. Впрочем, многие не только повышали квалификацию на своеобразной «заграничной стажировке», но и крутили романы со старшекурсниками.
За три месяца, прошедшие с того времени, как я вынырнула из озера, всего несколько раз видела французского директора, точнее, директрису и ни разу с ней не разговаривала. Директриса оказалась просто высоченной женщиной ростом под два с половиной метра, если не больше, настоящая великанша. Габриель сказала, что, возможно, мадам Максим разочарована или поняла, что потерянных в озере баллов не отыграть, поэтому меня игнорировали. Думаю, что Максим как-то перемещалась во Францию, чтобы работать в Академии, а здесь была лишь по праздникам.
В бездонной сумке нашёлся французско-английский словарь, но, к сожалению, транскрипция там была только для английской речи, а французские слова порой писались на пятнадцать букв, а произносились вполовину меньше. Так что мне это не особо помогло, и я попросту использовала «метод погружения». В разговорном виде любой европейский язык не так и сложен, да и в обиходе люди используют не так много слов и выражений. Уже через неделю я начала различать, когда мне желают доброго утра или уточняют насчёт еды, а когда посылают в пешее эротическое путешествие не только по интонации, но и словами. А через два месяца более-менее понимала, что говорят. Вот говорить самой это была проблема, но я «выпендривалась» и со всеми общалась лишь на английском, который подтянулся куда больше, по крайней мере, я на нём могла читать.
На углублённый французский я забила ещё и потому, что во Францию решила не возвращаться. Мало языка, в котором я буду делать кучу ошибок или не смогу прочесть, что написано на вывесках, так там же родители. А так птичка выпорхнула из гнезда и осела в другой стране. Тем более, я слышала, что в Европе немного другие отношения родителей с детьми, чем в России, никто до тридцати лет с ними не нянчится, стал совершеннолетним и пошёл на вольные хлеба. А я так вообще никаких прав на чужие хлеба не имею, и так такое тело мне досталось, а дальше сама лети, птичка.
И, кстати, если я как бы «долго проживу в Британии», то ни для кого не будет новостью, что французский мой будет с акцентом и корявый. У меня подружка есть, которая за немца вышла и в Германии живёт вот уже десятый год, недавно вот по скайпу начали общаться, так у неё такой акцент жуткий и слова многие забывает. Сказала, что в том числе связалась со всеми, чтобы русский язык вспомнить, а то забывается родная речь.
Через неделю после моего похода в банк и знакомства с мистером Хроклавом мне пришло письмо из «Гринготтса». Реально совой. Написано было, что меня согласны взять на стажировку в банк после завершения Турнира школ. А главным условием приёма на работу оказалось знание гоббледука. Тех карликов все звали гоблинами, и гоббледуком был их расовый язык. Так что в выборе, какой бы язык мне поизучать в параллель с магическими науками, я, естественно, выбрала гоббледук, а не французский, который мне нафиг не сдался.
