— Знаешь, я всё же твой жених, — нахмурился Билл, — а значит, твои проблемы — это мои проблемы. Ты будешь жить в «Норе». Комнат там полно. Нас ты не стеснишь. Да и мне будет гораздо спокойней. У нас отличная защита, которую сам Дамблдор поставил.
— Думаешь, это хорошая идея? — я правда сомневалась.
— Мы скоро станем одной семьёй, — взял меня за руку Билл. — Помнишь, ты согласилась выйти за меня замуж? Так что собирай вещи и пошли домой.
— А твои родители против не будут?
— Нет, они же очень хорошие. И всё понимают, — рассмеялся он.
Итак, в среду, двадцать второго мая, я следом за Биллом вошла в «Нору» со своим магическим саквояжем со всеми вещичками. Я, конечно, предполагала, что родители будут огорошены такой «внезапочкой», даже хотела, чтобы Билл сначала поговорил насчёт меня, а потом уже приводил в дом, но он упёрся и не хотел тянуть. С другой стороны, возможно, поставить перед фактом в нашей ситуации было проще, чем спрашивать разрешения. Опять же Биллу не семнадцать лет, а двадцать пять, он самостоятельный человек, и, как я поняла, работая, он давал деньги родителям на продукты и обеспечение младших детей, так что, возможно, считал, что имеет право голоса в доме и не нуждается в разрешениях. Короче, мы заявились.
Меня приняли сдержанно, миссис Уизли разрешила занять комнату на первом этаже. Как я поняла, это была комната Джинни, сестры Билла, типичная подростковая комната с кучей постеров, которыми было всё залеплено от пола до потолка. Джинни фанатела по музыкальной группе «Ведуньи», я их слышала по местному колдорадио пару раз, и квиддичной команде «Холихедские гарпии», в которой играли одни девчонки. Как она жила в таком маленьком помещении, где на всех постерах всё шевелилось, я не знаю. Меня начало чуть подташнивать через пять минут.
— Петрификус Тоталус! — я наобум бросила заклинание парализации в стену, и постеры перестали шевелиться.
Комната располагалась через коридорчик от кухни-гостиной, так что семейные разборки я всё же услышала без труда. Да и заглушающие заклятия никто навесить не потрудился. Миссис Уизли выясняла у Билла, не беременная ли я, и спрашивала, была ли магическая помолвка, так как Билл представил меня родителям, как невесту.
— Мама, мы с Флёр любим друг друга и поженимся, она согласилась и приняла кольцо. Какие ещё обряды тебе нужны, тем более всё это запрещено Министерством? — услышала я голос Билла.
— Я просто спросила, насколько это серьёзно, дорогой, — проворковала миссис Уизли. — А про беременность я спросила, чтобы узнать, есть ли у вас причины торопиться со свадьбой. Всё же такие тяжёлые времена… нужно подготовиться… И Орден, ты же сам знаешь…
— Это серьёзно, мама. И Флёр не беременна, — ответил Билл. — Так что мы никуда не торопимся.
Я немного успокоилась. Всё же подспудно ожидалось, что моё внезапное появление диких восторгов не вызовет. Тут даже не в менталитете дело, а в том, что любая мать будет переживать за свою кровиночку, даже если «сыночек» уже взрослый мужчина. Так что «кровиночку» в «чьи попало руки» не отдадут и какое-то время точно будут сопротивляться.
И часто сложно сопротивляться собственнической натуре. Вот помню, когда мне было лет тринадцать-четырнадцать, мама попала в больницу и провела там несколько недель. В это время хозяйство вела я, смотрела за сестрой, готовила, убирала, кормила отца. Зашивалась из-за учёбы и плавания, но всё старалась успевать. Было такое упоительное чувство нужности. Я смотрела на одноклассников с их мелкими проблемами свысока. Ведь у меня уже взрослые заботы: купить, приготовить ужин, всех накормить, принести что-то вкусненького в больницу к маме. В общем, когда мама выздоровела и вернулась, то меня освободили от дополнительных обязанностей, но тем не менее я помню то жгучее чувство какой-то иррациональной обиды. Словно у меня забрали мою семью, за которой я ухаживала всё это время. И это к родной матери, и семья моя никуда не делась, в общем-то! А тут приходит совершенно чужая девчонка и забирает внимание сына! Покушается на семью! Полагаю, поначалу переломить себя сложно, а потом отношения часто бывают уже испорчены.
В общем-то, у большинства моих подруг, если не считать крайнего случая с Галкой, когда свекровь их вообще с мужем развела, были натянутые отношения с матерями мужей.
Женщины по натуре ревнивы: метят территорию, подчёркивают, что лучше заботятся о сыне и всё такое. Так, чтобы «мы со свекровью подруги», это почти недостижимый идеал, которого добиться смогли лишь некоторые героические невестки. И то я подозреваю, что им просто повезло или они реально долго и упорно над этим работали. Меня бы устраивал и обычный нейтралитет и «посидите с внуками вечерком».
