Марко снова присел на сани, и Текля принялась расспрашивать его о ночной операции. Ничего особенного, сказал Марко, обычная вещь: сняли пост, перерезали провода, под рельсы заложили мины. Правда, Мусий Завирюха учит, что на войне нет мелких дел. Не сумей они без шума, без единого выстрела снять часовых, - в лагере врага поднимется переполох, он подготовится к встрече. Можно провалить важное боевое задание. Почему Мусий Завирюха побеждает малой силой? В чем "секрет" удачи? Тактика!
Текля, пряча улыбку, слушала Марка, - до чего же глубоко усвоил он науку командира. Пожалуй, взбредет парню в голову поставить Мусия Завирюху в ряд с знаменитыми полководцами. Не потерял ли он чувство меры?.. Но вслух Текля этого не сказала, чтобы не обидеть Марка, - еще перестанет рассказывать.
А Текле не терпелось узнать:
- Зачем заминировали дорогу?
- После узнаешь, - небрежно бросил Марко, чтоб не отклоняться от основной темы.
...Дороги все замело, и немцы не ждали нападения. Партизаны подбирались все ближе к казарме и штабу. Со степной стороны гитлеровцы не ждали опасности. Караульные посты в метель не очень-то слышат, что творится вокруг. Другое дело, если мороз, тихо и ночь лунная - тогда каждый звук слышен. Марко с Сенем, незаметные за сугробами, бросились на часовых, прикончили. Снег рыхлый. Под прикрытием метели группа Устина Павлюка огородами неслышно зашла в тыл, подобралась к огневым рубежам.
И Текля, которая знала там каждый закоулок, каждое дерево, прекрасно представляла себе, как партизаны пробирались ночью садами, огородами, пренебрегая опасностью, словно сама вела их на врага.
Марко рассказывал вяло, неохотно, часто отвлекался, и Текля, чтоб восполнить картину боя, кликнула Павлюка. Меж ними давно установились теплые, свободные отношения, что Мусию Завирюхе было совсем не по душе. Командир то и дело выговаривал им, - косари мы или фронтовики? недовольный тем, что люди не могут отвыкнуть от панибратских отношений, которые пристали кумам да сватам. Все должно было напоминать, что партизанский отряд - грозная боевая сила, а Мусий Завирюха - строгий командир. На этот раз Завирюха верхом ехал в голове отряда, и друзья чувствовали себя свободно. Павлюк присел на сани и с таким увлечением, так складно принялся рассказывать, что Марко даже позавидовал.
...Красная ракета взвилась в небо, прорезав снежную мглу, осветила забитую эшелонами станцию, водокачку, занесенные снегом вагоны, паровозы, укрытые брезентом платформы. Ударили из ПТР по цистернам с бензином. Текля точно указала, в каком порядке стоят эшелоны, и это позволило Павлюку в темноте подкрасться со своей группой к цели и залечь. По сигналу ударили бронебойно-зажигательными пулями по цистернам с бензином. Огонь мгновенно охватил цистерны, взметнулся столбом, заполыхал над эшелонами. Цистерны взрывались, обливая огнем соседние вагоны. Станция была плотно забита составами, - на это как раз и рассчитывал Мусий Завирюха. Огневой вал бушевал, ширился, захватывал эшелоны, - вагоны сухие, сосновые - враз занимались. Все это Текля ясно представила себе, казалось, даже слышала грохот... Паровозы, которые были под парами, пытались выскользнуть из огня, давали задний ход - и подрывались на минах. Завирюха, узнав от Текли, что паровозы стоят под парами, приказал заминировать дорогу. Часть паровозов, взрываясь, горела малиновым огнем. Впереди пропасть, и позади взорванные рельсы, пылающие вагоны...
Покончив с цистернами и паровозами, ПТР перенесли огонь на платформы с орудиями, танками, били прицельно, на выбор, ящики со снарядами и боеприпасами были видны, как днем.
Пожар перекинулся на вагоны со снарядами, авиабомбами, от взрывов пострадали станция и водокачка. Негде теперь будет паровозам брать воду. Со свистом пролетали над головой снаряды, рельсы, балки, камни, осколки, и партизаны из предосторожности забрались в занесенный снегом окоп. Черный удушливый дым навис тяжелой тучей, - видимо, занялась цистерна с маслом. Обдавало жаром, трудно было дышать...
Будь запасные пути и возможность маневрировать, немцы, разумеется, не поставили бы по соседству со снарядами цистерны с горючим. А то понадеялись на охрану, а действия авиации зимой ограничены. Прибывали новые эшелоны, забивали путь.
Партизаны из темноты, из-за прикрытия наблюдали за сумятицей, взрывами и, будучи сами недосягаемы для огня, продолжали сеять вокруг огонь и смерть. Вражеская охрана частью полегла, частью разбежалась.
Партизаны ведут прицельный огонь по эшелонам с боеприпасами, цистернам, бензобакам бронебойно-зажигательными пулями, живую силу уничтожают автоматным огнем. А немцы лупят наугад, в божий свет.