Вымотавшиеся в походе партизаны берегли каждый патрон. У Марка оставалась единственная граната - последняя надежда. Внезапно наскочив на засаду, он, спасая друзей, заглушил гранатой немецкий пулемет у самой дороги.
Текля перетащила раненого Марка в канаву, в укрытие. Немцы в темень не полезут. Еще рано умирать тебе, дружок, неужели злая судьба разлучит нас, когда воля так близка?..
Расстегнула мокрый от крови ватник. От него шел пар. Туго перевязала бинтом грудь, чтобы остановить кровь. Дрогнуло сердце: неужели на моих руках угаснут родные очи?
...Стычка завязалась в темноте, короткая, но ожесточенная. Гитлеровцы шквальным огнем встретили партизан. Они всегда любили наделать побольше шуму. Партизаны гранатой заставили умолкнуть пулемет, а сами бросились в заболоченную балку. Завихрились смертоносные вспышки, стелились цветные огни трассирующих пуль. Освещали ночь ракеты.
- Давай сюда пулемет! - в разгар боя кричит Родион Марку, забыв, что и сам мог бы подтянуть его. В такие напряженные минуты каждый готов быть командиром.
Марко, укрываясь за глыбами земли, вывороченными трактором, - в засуху пахано, - ползет бороздой к пулемету. Пулеметные очереди с пронзительным, злым свистом проносятся над самой его головой. Трое гитлеровцев, уложенных гранатой, привалились к пулемету. Вот бы доползти до пулеметчиков, разжиться оружием.
Заметив при свете ракет грозящую опасность, враги из своего ровика обстреляли Марка, но он успел спрятаться за укрытие. Текля не могла охватить глазом все поле, била в одном направлении, стараясь защитить Марка. Родион с другой стороны перерезал дорогу врагам.
Поблизости разорвалась маломощная немецкая граната - с деревянной ручкой, партизаны пренебрежительно называли ее "толкушкой". Марка оглушило, обдало струей горячего ветра. Кругом стали рваться гранаты, и Марко, потеряв надежду добыть пулемет, повернул назад в укрытие. Раздосадованный неудачей, он укорял Родиона: тот не сумел прикрыть его, дать сильный огневой заслон, чтоб можно было захватить пулемет. Редкие выстрелы друзей не устраивали Марка.
Родион спокойно отвел несправедливый упрек: а что он мог поделать? Откуда взять патронов, чтобы поставить сильный заслон? Немцы засели в канаве, зачем бить в воздух? Да и показалось мне, что это ты стреляешь...
- Неужели ты не мог отличить немецкий "универсал" от автомата? резко бросил Марко.
Кто не знает его горячий характер?
Текля утихомирила друзей, - не время для перепалок. В трудную минуту не всегда удается сохранить душевное равновесие.
Марко в душе пожалел, что нет с ним проверенного в бою друга Сеня, они не знали неудач ни в одной операции. Будь Сень здесь, они наверняка притащили бы пулемет.
Когда перестрелка на минуту затихла, из канавы раздался голос, звавший партизан сдаваться. Не обратив на это внимания, друзья решили ни в коем случае не дать немцам забрать пулемет, четко выделявшийся на снежном бугре.
Без пулемета вырваться никак не удастся, патроны на исходе, а гитлеровцы подстерегают отовсюду. Марко пулеметом прикроет друзей, они прорвутся, а о нем пусть не беспокоятся, он врагу не сдастся. Бугор для немцев надежная защита. Эх, сюда бы гранату...
Марко опять пополз по пашне, прижимаясь к вывороченным глыбам. Снег подтаял, ватник набряк водой, было знобко. Только бы доползти до убитых пулеметчиков, разжиться гранатами.
Немцы тоже сделали попытку овладеть пулеметом, поползли: навстречу. Вспыхнула ракета - они заметили партизана. И тотчас замелькали огоньки над головой Марка. Он залег за глыбу земли, припал к автомату. Автомат заело, - должно быть, в затвор земля набилась. Правда, Родион и Текля одиночными выстрелами не давали немцам поднять головы. Да что они могли сделать? Врагов - не счесть. Марка обходили с двух сторон. Скрещивались огненные стрелы... Что голыми руками сделаешь? Хоть бы живым выбраться. Рвались гранаты, обдавало грязью, Марко зарылся в борозду. Враги убедились, что у партизан мало патронов, осмелели. Марко продвигался между разрывами гранат и не остерегся, - хотел перебежать поле под огнем. Почувствовал удар в спину и упал в снег в нескольких шагах от друзей. Гитлеровцы начали бить из пулемета.
Текля поползла к Марку. Родион подстраховывал ее короткими очередями. Ракеты рассыпались дождем, ослепили. Текля теснее припала к земле. Расстелила кожух, перетащила на нем Марка в канаву, туго перевязав грудь, пыталась вернуть Марка к жизни своим дыханием.
Марко очнулся, попробовал подняться, да не смог; беспомощно оглянулся, над ним склонилась милая подруга; и он, уже вполне придя в себя, уговаривает Теклю, чтобы спасалась; видно, эта мысль мучила его, не выходила из головы.
Текля упорно твердила:
- Не брошу тебя, пусть лучше смерть... И не говори даже...