Может ли она бросить его одного умирать в поле? Отдать врагу на верную гибель, а самой спасаться? Да ее совесть замучит, ей никогда счастья не будет - страстно уговаривала она Марка, но он стоял на своем. На что ты надеешься? Он потерял много крови, обессилел, вместе спастись им не удастся. А без него у Текли развязаны руки. И Мусий Завирюха ждет, тревожится. Пусть хотя двое вернутся из разведки. Передайте, что Марко живым не сдался.
Спокойно глядит он смерти в глаза. Говорит слабым голосом, но без отчаяния. Словно о чем-то будничном речь шла. Верно, чтобы не расстраивать Теклю. А что у него на сердце, кто знает. Марко любил жизнь, как растение любит солнечный луч. Как глаза - свет. С молодой жадностью принимал и творил жизнь. И чтобы теперь угас этот мир в честном сердце?!
Текля умоляла Марка не тревожиться об ее судьбе. На руках его вынесет, но не бросит...
Она посоветовалась с Родионом, тот в сторонке наблюдал за противником. Друзья залегли врозь, - надо создать впечатление, что их не так уж мало. Враг, видимо, решил продержать партизан в осаде всю ночь, а утром взять. Медлить опасно. Противник убедился, что партизан горстка, к тому же они без боеприпасов. Все дороги на село и к лесу немцы перехватили. Остался единственный выход - на болота и залитый водой луг, туда едва ли кто сунется в эту распутицу на погибель.
В трудную минуту важно не терять головы. Родион обдумывает, как вынести из опасной зоны Марка.
- Уложим на плащ-палатку и понесем... Канавой пойдем.
- А дальше что? Кругом болото да вода.
Текля строит необычайные планы:
- Возьмем в селе коня...
- У них охрана на каждом шагу, попадем прямо к ним в пасть.
Они не видели выхода из беды. Ничего другого Родиону не приходило в голову.
- Возьмем на плащ-палатку и понесем вдвоем...
- А если немцы кинутся?
- До утра не кинутся...
- Стихнут выстрелы - кинутся. Посреди голого поля что ты сделаешь?
Родион склонился над раненым, - Марко притих, перестал хрипеть. Тихонько позвал:
- Марко, ты слышишь меня?
Ответа не последовало.
Родион, вглядываясь в бескровное лицо, взял Марка за руку. Неужели смерть схватила человека за горло, вырывает из партизанской семьи надежного товарища? Припал к груди, услышал глухие удары сердца.
- Кажись, живой... - шевельнулась надежда.
Марко застонал, очнулся от забытья. Оперся на локоть, хотел подняться, не смог и попросил поставить его на ноги. Стоял - откуда только силы взялись? - все плыло перед глазами, коленки подгибались, качало из стороны в сторону. Отпустите, он обойдется без посторонней помощи - верить не хотел, что беспомощен. Попытался даже поднять автомат и тотчас понял, что не под силу ему это, - такая слабость в ногах... Странно, только что был полон сил - и вдруг не держат ноги, дрожат. Текля забрала оружие и боеприпасы Марка, взяла его под руку. Родион подхватил под другую. Побрели по оврагу. Текля решила: выбираться будут вдвоем с Марком, а Родион прикроет их, даст возможность уйти.
- Непосильно для тебя Марка тащить...
Текля стояла на своем.
Что поделаешь, не оставлять же Теклю с Марком на расправу врагам? Как только смолкнут выстрелы, гитлеровцы безусловно пустятся в погоню. Сами не полезут - так погонят полицаев.
Сперва Марка вели под руки, не решались пустить одного. Постепенно он высвободился и теперь брел самостоятельно. Обойдусь, сказал, без посторонней помощи. Под ногами чавкал талый снег, хлюпала вода, даже здоровому человеку трудно было идти. Перед тем как расстаться с Родионом, друзья поделили патроны, оставив себе самую малость.
Текля боялась, как бы Марко не упал, но, против ожидания, силы понемногу возвращались к нему. Овраг вдруг круто пошел вниз, на дно его сбегали мутные ручейки воды - первые вестники весны, - слышалось их журчание; хорошо еще, что не разлилась полая вода.
Стоя над кручей, друзья задумались, как быть дальше? Выбраться из оврага было невозможно. Повернули назад, напали на боковой ход. С помощью Текли Марко вскарабкался на бугор. Несмотря на одышку, крепился, не стонал и даже подбадривал Теклю, которая бережно вела его.
Пашня расползалась под ногами, словно тесто, хотя снизу еще не оттаяла. Позади слышны были выстрелы. Наверное, Родион, сдерживая врага, перебегал с места на место, создавая видимость, что он не один.
Когда вышли в поле, Марко все порывался взять автомат. Текля не дала: может растревожить раны. Зато пистолет у пояса, и теперь не легко будет взять Марка. Пересохшими губами сосал комочек снега, который подала ему Текля, чтобы он мог утолить жажду. Счастье уже то, что не приходилось падать в борозду под светом ракеты, ползти по грязи, - они сейчас брели лощиной, не видные за бугром.
Взвилась в небо огненно-красная ракета: это Родион вводит в обман гитлеровцев, - партизаны, мол, стерегут врага.
