Уже вечерело, когда они проснулись. Костер погас, пахло свежим взваром, они лежали в дремотной истоме, не шелохнувшись, постепенно приходили в себя, слушали, как дятел долбит клювом по коре, как кричит горластая сойка. Место они немного знали, с дороги не сбились, скоро доберутся до отряда. Синяя даль на западе яснела, сквозь туман пробивались лучи солнца. Завтра будет ясное утро!
Близится день освобождения!
- Текля, ты слышишь?
Марко с нежностью посмотрел на подругу, сосредоточенная озабоченность не сходила с ее лица, - немалую тяжесть приняла на свои плечи.
- Моя спасительница... - вырвалось у Марка.
13
Весна начиналась так.
- Осторожно, мина! - предостерег Марко Теклю. Шли краем леса, и она чуть не напоролась на мину.
- Как ты узнал?
- Вон трещина, разве не видишь, - высохла земля, кругом трава, а там, где мина - плешь.
Текля с опаской обошла место, где ее подстерегала смерть. Горько было сознавать, что ей никак не дается военная грамота. Какая же ты партизанка без наблюдательного, пристального глаза? Примятая травка, сломанная ветка много говорят разведчику. Недаром Мусий Завирюха предупреждал, чтобы не ходили по росной траве - след остается. Находчивый ум всегда спасает от беды. Как-то целый день брели лесом, и все не попадалось им воды, устали, пить захотели, так в пригоршни собирали росу, смачивали пересохшие губы.
Как раз этой зоркости и не хватает Текле.
Несла кувшин молока для больных, зазевалась, и в молоко насыпалась полынь. Партизаны, однако, не стали ее ругать, даже похвалили за угощение.
Кони паслись на поляне, щипали молодую травку, партизаны разлеглись под дубами, слушали, как Мусий Завирюха держал назидательную речь про "хвазы" произрастания. Весна в разгаре, зазеленела долина, помолодели деревья, одних дубов еще не коснулся апрель. Уже побежали по стеблям соки, пробудилась земля, тревожат сердце хлебороба ее дразнящие запахи.
Обычный человек выйдет в поле, - благоухают хлеба, дышится полной грудью. А того не слышит, что хлеб в рост идет, аж скрипит, - крахмал преобразуется в сахар, листья вбирают азот и перегоняют его к корню, а уже после, вместе с жирами, белками, фосфором, гонят в зерно.
Или же взять дерево... Тут Мусий Завирюха, положив руку на ствол, водил по липовой коре, точно прислушивался, как по дереву ходят соки, проникал в тайны произрастания.
Собственно, и тайны никакой нет.
Лист из воздуха тянет азот, а отдает кислород, хлорофилловое зерно вбирает солнечный луч и отдает дереву, потому ранним утром в саду не надышишься.
Партизаны, затаив дыхание, пытливо уставились на Мусия, глаз не отводят от его тронутой сединой бороды, от нахмуренного лба, хранящего тьму всякой учености.
Мусий Завирюха вдруг спохватился, развеялось чудесное марево хлеборобских дум, и он подал боевой клич:
- По коням!
И, уже немного отъехав, обращаясь к Павлюку, заметил:
- На мою думку, густые хлеба не пропускают солнца, мало хлорофилла, стебель не упругий, повалит ветром...
Партизаны после короткой передышки отправлялись в поход. Теперь они сила. Полицаи едва услышат, что идет отряд Мусия Завирюхи, разбегаются кто куда, а население спокойно: знают, что из его отряда никто ничего не берет, напротив, сами раздают соль нуждающемуся населению.
Командир грозной партизанской армии Сидор Ковпак ушел громить глубокие гитлеровские тылы, Мусий Завирюха на месте донимает врага. А иначе зачем бы немцы назначили за его голову такие большие деньги.
...И уже про Мусия Завирюху всюду слава идет, будто он продавал горшки на базаре - разведывал врага. Глазурью облитые горшки приводили в восхищение многих - волшебный звон! - мировой выдумщик этот Мусий Завирюха.
Иные видели, как Мусий в постолах, в заплатанном кожухе мерил деготь. Слухи переплетались, кружили по всем дорогам. Далеко по округе разлеталась слава об этом человеке. Зря народ легенды складывать не станет.
...Когда гитлеровцы загнали партизан в болото, прижали к Пслу, кто там настлал переправу? Человек немалых наук, убедились партизаны. Всего Мичурина прошел! Кто план по огурцам выполнял на триста процентов? Опять же он!
Зыблется земля под ногами, топкая низина поросла сосной, березой, ольшаником, ветлой. Всадники сошли с коней - кони грузнут по колено, вода выступает. Телеги порой переносили на руках, лошадей тоже поддерживали под гужи. Там, где очень зеленая поляна, - обходи, затянет. Каратели перекрыли все лесные дороги, просеками тоже не пробьешься - вот и приходилось продираться через непроходимые дебри.
Павлюк ведет бой с карателями, поставил огневой заслон. Немецкие бронемашины бьют из пушек, над лесом с шипением проносятся снаряды, перелетают через Псел - неприцельный огонь. Надеялись окружить партизан и загнать в Псел. А Мусий Завирюха тем временем ладит переправу. Река хоть и неширокая, но вода в эту пору студеная, окоченеешь.
