— Это обычное дело, — спокойно возразила голландка. — Странно, что ты работаешь в полицейской структуре и не знаешь, как часто женщины бросают ненужных детей.
— Я знаю, но это относится к социально-неблагополучной семье или к нежеланному ребенку. В данном случае семья была благополучной, а ребенок — желанным.
Голландка посмотрела сквозь стекло пивной бутылки на солнце, которое только что вынырнуло из-за горизонта, затем поставила бутылку на столик и предположила:
— Судя по результату, семья лишь казалась благополучной, а ребенок — желанным.
— По-моему, — сказала Жаки, — ты не учитываешь, как ксианзан меняет психику.
— Меняет ли? — отозвалась Аслауг. — Психологи пишут, что ксианзан лишь повышает иммунитет личности к социальным шаблонам. Отмена диктата суперэго.
— Да, но личность — это баланс айд, эго и суперэго. Меняем баланс — меняем личность.
— Согласно нео-психоанализу, — сообщил Юлиан, — этот баланс меняется при каждом значимом событии в жизни. Может, личность — это иллюзия. Как ты думаешь, Жаки?
— Ты разбираешься в нео-психоанализе? — спросила Жаки.
— Разбираюсь на уровне дилетанта. Я нахватался, когда делал дизайн для 80-футового катамарана «Шамбала», плавучей школы транзакционной психологии. Профессора в обсуждении делились своими научными идеями. Там молодой профессорский состав, много моих ровесников. Это была интереснейшая работа, я часто возвращаюсь к ней. Недавно я выпустил катамаран «Дилижанс», это многоцелевой вариант «Шамбалы».
— А какая была твоя самая интересная работа? — поинтересовалась стажер-эксперт.
Консультант по ЯД задумался, перебирая в уме проекты, в которых участвовал.
— Вот ты задала задачу. Возможно, самой интересной была 110-футовая клиперелла «Артемис». Это постмодернистская фантазия на тему вдвое уменьшенного клипера «Фермопилы», чемпиона чайных гонок XIX века на маршрутах Гонконг-Лондон и Мельбурн-Лондон. Снобы от яхтинга изрядно полили меня помоями за этот проект, называя клипереллу уродливой бетонной калошей и плебейской малобюджетной профанацией. Но так и было задумано. У заказчика бизнес: композитные бетоны… — Юлиан Зайз сделал паузу, затем произнес: — Еще был феерически-интересный проект: 40-футовый заполярный мотокруизер «Белое Безмолвие». Аслауг, я рассказывал тебе.
— Я помню, — сказала голландка. — Про состоятельную пожилую парочку заказчиков из Копенгагена, убедившую тебя пойти с ними в тест-драйв в норвежское заполярье, где произошла экскурсия с аквалангами к губкам-долгожителям Лофотенских островов.
— Да, — подтвердил он. — И там у меня возникла мысль, что кибер-зонды продвинутых космических цивилизаций похожи на примитивных животных типа губки. Их хозяева — разумные существа типа силурийской улитки-спрута, и для них 400 миллионов лет не проблема и не предел. Они занимаются своими делами или развлечениями и иногда получают сигналы кибер-зондов, облетающих галактику на солнечных парусах…
Юлиан замолчал и взялся за бутылку портера. Жаки сосредоточенно спросила:
— По-вашему, мог ли астероид Каимитиро быть таким кибер-зондом?
— А если да, то что? — откликнулась Аслауг.
— То мы не одиноки во Вселенной, — ответила стажер-эксперт.
— О, да! — Аслауг хлопнула в ладоши. — Мы не одиноки во Вселенной, но что для тебя меняется от этого? Как это касается конкретно твоей жизни?
— О, черт! Не такой простой вопрос. Наверное, у меня изменится мировоззрение. Мне привычно думать, что за пределами Земли нет ничего, кроме пищи для любопытства. Чудовищные черные дыры, удивительные звезды, странные планеты. Но даже самые близкие планеты — это безжизненные каменные или ледяные мячики, на которых люди могут быть только туристами. Хорошо это или плохо, но люди обречены заниматься земными делами и жить земными ценностями. Но если мои представления окажутся ложными, то я буду вынуждена пересмотреть почти все оценки того, что происходит на Земле, вокруг меня и далеко от меня. Даже на выборах я стану голосовать иначе.
— А сейчас ты голосуешь за кого? — спросил консультант по ЯД.
— За партию евро-экологов. Это умеренно-левые умеренно-зеленые. Но, как я поняла, человеческое одиночество во Вселенной сильно преувеличено. Так что теперь стану голосовать за каких-нибудь прогрессистов, когда разберусь, кто за какой прогресс.
Голландка-физик скептически фыркнула и прокомментировала:
— Загребешься искать тех, которые действительно за прогресс.
— Это будет непросто, — согласилась Жаки, — но я попробую. А можно еще вопрос про Каимитиро, если ваше обязательство секретности допускает…
— Если допускает, то ответим, — пообещал Юлиан, сначала переглянувшись с Аслауг.
— Тогда вопрос: эти чужие, какие они, откуда, и что им надо от нас?
