– Конечно, нет! Как можно вас в чем-то подозревать, не объяснившись?! – мгновенно ответил старик, улыбаясь. – Друзья! Сегодня я улетаю на родину, в мою далекую Россию! Эх, был шанс посидеть в вашей тюрьме, но, видимо, он так и останется несбыточным! Просто я не привык к такому приему! Все эти дни вы были такими хлебосольными и гостеприимными, что хотелось вас запомнить именно такими.
– Хотите покушать? – спросила Лидия с улыбкой ядовитой змеи перед броском.
Только, похоже, бросок сдерживало колечко змеелова, уже наброшенное на нее.
– Положа руку на сердце, скажу, что очень хочется и испить! – заявил Геннадий Львович.
– Водицы ключевой? Или бутилизированной минеральной? – продолжала улыбаться Лидия.
– Вот сразу понимаешь, что имеешь дело с русским человеком… Не забыли всю прелесть родного языка, – развалился в плетеном кресле Геннадий Львович. – А не были бы вы так любезны принести нам вина? Мне беленького.
– Чего так? Оно менее полезно для здоровья, – отметила Лидия, сохраняя идеальную выдержку. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.
– А мне не для здоровья, красавица. Моя печень давно пала смертью храбрых, но она долго не сдавалась. Рожа лица, извините, у меня красная становится с красного, – пояснил Геннадий Львович под смешок Кости.
– А вы хотите сохранить свое лицо? – Брови Лидии удивленно поползли вверх. – Все это время вели себя абсолютно как свинья и вдруг, вытащив грязное рыло из корыта, решили надеть бабочку и фрак?
Но распоряжение принести вина прислуге все же дала.
– Чего уж… Вы тут ели, пили, да что там пили… Просто не просыхали. Врали, что врач, а нашей Розочке за это время стало хуже, – вытерла глаза салфеткой Лидия.
– Я бы тоже с вами всплакнул, если бы мне было хоть на одну слезинку жаль вашу Розочку, – вздохнул Геннадий Львович.
– Да как вы смеете! – начала было Лидия, но Геннадий Львович не дал ей договорить.
– Спокойно! Сегодня мой вечер и я банкую, – улыбнулся он.
Через несколько минут стол начал ломиться от блюд, гостям разлили вино, но за фужер схватился только Геннадий Львович.
– Ах, какая прелесть! Последний раз попить болгарского, солнечного!
– Так вы красное пьете! – обратила его внимание Астра.
– Надо же, и правда… Ну что ж, будем пить красное, это хороший цвет радости и дружбы! Как это? Кумачовое пламя! Мир! Дружба! Фестиваль! А бутылку белого можете унести!
– Дорогая Лидия, я не понял, почему я должен присутствовать на этом фарсе? – подал голос Мэтью Грей.
– Какой оксфордский выговор, – на безупречном английском произнес Геннадий Львович и тут же перешел на русский: – Ты коня мне отдай!
– Что говорит этот человек? Он безумен? – бесновался англичанин. – Бедная девочка… ей необходима срочная помощь.
– И все это оборудование не помогло? – удивился Геннадий Львович.
– Я только обследовал. Я смог бы произвести малоинвазивное вмешательство. Но случай уж больно запущенный, благодаря вам – мошенникам, в руки которых она попала.
– Мы виноваты в ее несчастье? – развел руками Геннадий Львович.
– А кто?
– А другие профессора-офтальмологи, к которым обращался ее брат?
– Они тоже оказались никчемными в своем деле!
– А вы сможете помочь?
– Я? Да! Но только у себя в операционной, в Лондоне! Здесь не получится! Поэтому все оборудование сложено, больная готова к вылету, и только вы нас задерживаете! – Профессор стал пунцового цвета.
– Кстати, а выведите-ка к нам нашу болезную Розу, – вдруг предложил старик.
– Не трогайте мою дочь! – тут же завопила Лидия.
– А никто ее и не собирается трогать! Пусть выйдет, посидит с нами, подышит свежим воздухом. Она же просто слепая, а не смертельно больная? – не унимался Геннадий Львович.
– Не надо нервировать мою пациентку, – поддержал Лидию Мэтью Грей, – вы же понимаете, что все ухудшения у нее происходят после нервных перенапряжений. Вот пожар в доме – и пожалуйста! Зачем ее тащить сюда?
– А я настаиваю! – с милой улыбкой произнес Геннадий Львович, – потому что все, что я буду говорить, касается и ее. А по второму разу мне повторяться очень бы не хотелось.
– Приведите Розочку, – сквозь зубы проговорила Лидия.
– Да, пусть посидит на солнышке, на свет божий посмотрит… ой, извините! Неудачный каламбур! Воздухом свежим подышит! И, друзья мои, сегодня на отъезд я заказал бараний шашлык. Несите уже этот чертов шашлык сюда скорее, а то я от запаха с ума сойду! Эх!
Внесли шышлык на шампурах, выложенных «шалашом». Под ним на большом металлическом блюде дымились жареные овощи. Аромат пошел на всю округу. Геннадий Львович облизнулся.
В это время на веранду вывели белую как мел Розу и усадили за стол. Она и при первом знакомстве красотой не блистала, а сейчас, как показалось Астре, так и вовсе подурнела. «Словно топором рубленная», – подумала она. Глаза девушки были закрыты.
– Где Пламен?
– Я здесь, Роза! – откликнулся он.
– Я хочу сесть к нему, – высказала Роза единственную просьбу.
– Ты скоро надолго расстанешься со своим Пламеном, – глубокомысленно отметил старик.
– Да, Роза едет на операцию, но она вернется, – ответил Пламен.
