Надя давно научилась относиться ко всему, сказанному мамой спокойно, нейтрально и поверхностно, поскольку любая реакция лишь только разжигала мамину словесную активность и давало ей повод для смещения акцентов на себя. Что бы ни было сказано, все возбуждало маму к сокрушениям о несбывшихся надеждах, которые никто не оправдал, о ее адских трудах, о вьючных лошадях, о других лошадях, загнанных, которых пристреливают и к подобным опостылевшим клеше, которых можно было избежать только молчанием. Лишнего шума Наде не хотелось. Да и все это давно перестало иметь для Нади значение. Ей самой казалось, что она смотрит на мать как будто с крыши соседнего дома. Надя была за взаимопомощь и мир в семье, но в пределах политкорректности, целесообразности и необходимости. Папа тоже научился взаимодействовать с наименьшими потерями. Он мог высказать свое мнение, но потом просто соглашался. Так что, было понятно, что Верка, в итоге, пойдет в финансовый ВУЗ.
Младшая сестра упорхнула по своим делам, и Надя осталась одна, наедине с мыслями о вчерашнем. Почему именно под новый год, или сразу после него с ней всегда какие-то катаклизмы? Что за критическая точка такая? Вот, интересно, произойдет еще что-нибудь катастрофическое за эти пару недель? И тут она вспомнила о глазах! Сердце почему-то забилось чуть быстрее и все остальные мысли, вращающиеся в сознании Нади растворились как облако пара. Ей вдруг захотелось пройти через эту ситуацию еще раз, правда без боли. Просто оказаться там и попытаться понять еще раз, что ее так зацепило в этом хирурге, да еще в такой обстановке. Надя за год привыкла к мысли, что она ни в кого не влюблена, ни о ком не грезит, ни к кому ее не тянет и никто ее не волнует. Кроме Андрея, при мыслях о котором начинало щемить в сердце. Ей было одиноко одной. Даже порой страшно. Но здравый смысл ей говорил, что это грезы ради грез, что это тоска по прошлой любви, что это не любовь, а одиночество, что ситуация бесперспективная и давно пора ее отпустить. Тем более, если бы кто-то спросил рациональную часть Нади, хотела бы она пройти через такие отношения еще раз, она бы уверенно сказала, что нет. Эмоциональная часть, конечно, поскуливала тихонечко, частенько пропуская удары, выстреливающие из воспоминаний, но Надя привыкла и к этому.
Девушка подумала, что сегодня первый день после операции, потом еще два и она пойдет в больницу на перевязку, как велел хирург. Это почему-то взволновало и так воодушевило Надю, что она даже смутилась от самой себя. Нет, понятное дело, что ничего серьезного быть не может, глупо об этом думать, но все равно интересно просто понять, что ее так взбудоражило.
В приподнятом настроении Надя насыпала корм Кирюше, который все это время вращался у ее ног, всячески намекая, что сами то позавтракали, а его не накормили, и решила пойти погулять, зайти в аптеку, а заодно и присмотреть подарки.
Погода была солнечная, снежная, морозная. Воздух бодрил и наполнял предпраздничной радостью. Магазины, деревья, фонари, все было в снегу и в гирляндах. Из торгового центра доносилась песня Майкла Бубле «Holly Jolly Christmas», а у входа плясал поролоновый смешной снеговик на человеческих ногах. В душе что-то негромко подпевало и пританцовывало. Хотелось просто болтаться и глазеть на суету, царившую в городе. Никуда не спешить и ни о чем не думать. Просто бродить, походу смахивая варежкой с заборчиков и скамеек шапки снега, подбрасывать его ногами и смотреть, как крошечные алмазы сверкающей пылью разносится ветром во все стороны.
С чувством облегчения и с полными пакетами Надя пошла домой. Подарки закуплены, упакованы, бантики приклеены. Супер! Главная проблема решена. В кармане зазвонил мобильный. Надя, торопясь снять варежку со здоровой руки забинтованной рукой, а потом зубами, выронила пакеты и создала небольшую пробку из людей, перегородив им и так не широкий проход. Кто-то из прохожих заботливо помог ей собрать пакеты в один пучок и взять в руку.
– Перед праздником все такие любезные, – подумала Надя и улыбнулась. На экране смартфона был незнакомый номер. Но Надя, из-за возни с пакетами не успела ответить. Пару секунд постояла и подумала, стоит ли перезвонить, но не стала, – Наверное, опять рекламщики или опросы. Ну их.
Дома, спрятав пакеты в шкаф до времени икс, Надя налила себе крепкого кофе с толстенной пенкой, взяла круасан и села с ногами на кресло в гостиной. Кирюша тут же воспользовался моментом, запрыгнул на колени и подставил животик для поглаживания. Почесывая тепленькое пушистое брюшко и наслаждаясь с морозца ароматным сладким кофе Надя, не сосредотачиваясь на сюжете, смотрела в телевизор и, как ей казалось, ни о чем не думала вообще. Какое же блаженство ни о чем не думать. Ни о подарках, ни о работе, ни об Андрее.
Снова зазвонил мобильный. На этот раз он был заблаговременно положен на подлокотник кресла. Снова тот же незнакомый номер.
– Вот навязчивые! Где они номера берут? – подумала Надя, поставила чашку на подлокотник рядом и ответила на вызов.
