Ивар поцеловал Стефании руку, принялся шептать комплименты на ухо. Виконтесса вырвалась из его объятий, увлечённая тягостными мыслями. Значит, у маркиза есть невеста - а он сбежал к ней? Если так, то герцог рвёт и мечет, проклиная разлучницу. Значит, ей заказана дорога в Амарену.
Нет, Стефания жалела вовсе не о столичных развлечениях, а о том, что больше никогда не переступит порог резиденции Лагишей. И не увидит её хозяина. А увидеть хотелось. Вовсе не презрение и злобу желала бы она видеть на его лице.
Задумавшись, виконтесса стояла на кухне, у большого чана с водой. Мельком глянула на себя, поправила чепец, а потом, будто девочка, воспользовавшись тем, что кухарка вышла, принялась вертеться перед естественным зеркалом.
Голова полнилась суетными мыслями: хороша и свежа ли кожа, не появились ли морщинки, пухлы ли губы, красивы ли глаза и блестящи ли волосы? Способна ли она нравится, удержать взгляд? И всё казалось, что другие краше, ухоженнее… А потом подумалось, что неплохо бы платье новое сшить и чепец сменить, чтобы цвет лица оттенял. Притирания, маски всякие делать, за телом следить и волосы долго-долго расчёсывать: от этого они силой наливаются, превращаются в струящийся шёлк.
Дерзкое поведение Ивара Дартуа привело к тому, что как-то утром обитатели Кавардийского замка проснулись от звуков трубы герольда.
Спросонья Ивар и Стефания поначалу не поняли, в чём дело, но испуганный крик служанки сквозь дверь: 'Его светлость!' расставил всё на свои места. Оба тут же соскочили с постели, принялись одеваться.
Встречать отца отправился маркиз, а виконтесса с помощью служанки спешно приводила себя в порядок, одновременно пытаясь умыться и избавиться от 'вороньего гнезда' на голове. На принятие ванны времени не было, Стефания просто ополоснулась в нужных местах и, на ходу завязывая ленты чепца и оправляя лиф платья, поспешила вниз.
Герцог, положив ногу на ногу, сидел в нижнем зале в окружении свиты. Перед ним, как нашкодивший ребёнок, стоял Ивар. Правда, выглядел он иначе - ни капли раскаянья, вызов в глазах. Но отец не давал ему открыть рта, загибая пальцы, перечисляя все прегрешения.
- Вы не имеете права жениться без моего дозволения. Вы Дартуа, и вы будете мне подчиняться, хотите вы этого или нет. Я ваш сюзерен. Учти, Ивар, я не шучу, говоря о тяжких последствиях. В первый и последний раз даю тебе шанс объясниться. В первый и последний раз приезжаю лично, а не посылаю офицера. Иногда мне кажется, что застенки пошли бы тебе на пользу.
- Я женюсь на Стефании Сибелг, и это не обсуждается. Вы хотели внуков - вы их получите. Она теперь свободна - чего вам ещё надобно?
- Достучаться до твоего разума.
Заметив Стефанию, Лагиш встал и направился к ней. Пытавшего преградить дорогу маркиза отстранил, велев ждать здесь. Ивар заскрежетал зубами, но подчинился.
Перепуганная виконтесса застыла в низком реверансе, боясь поднять голову. Она будто съёжилась, ожидая раскатов гнева герцога. Щёки пылали, сердце бешено колотилось - а в голове крутилась мысль о неряшливом внешнем виде.
- Я желал бы переговорить с вами, - герцог протянул Стефании руку и, видя, что она не двигается с места, сам взял под локоть. - Где-нибудь подальше от посторонних ушей.
- Конечно, Ваша светлость, - с трудом выдавила из себя виконтесса.
Странно, но сейчас она боялась его больше короля и покойного Ноэля Сибелга.
На негнущихся ногах, стараясь держать лицо и спину, Стефания повела Лагиша наверх, на второй этаж.
- Он живёт с вами?
Виконтесса не сомневалась, что речь об Иваре, и кивнула. В тоне герцога не слышалось осуждения, но ей почему-то стало стыдно.
- В одной комнате, как муж с женой?
Стефания сглотнула и кивнула. Стыд полностью овладел всем её существом, будто двенадцатилетней девочкой, а не двадцатиоднолетней женщиной. Вспомнились смятые грязные простыни в спальне, и стало противно.
- Насколько я знаю, он сделал вам предложение. Вы приняли его?
Виконтесса снова кивнула и провела герцога в одну из отремонтированных комнат второго этажа. Но внимание Лагиша привлекли недовольные крики Августы, которую кормилица пыталась насильно уложить в колыбель. Не спрашивая разрешения, он заглянул в детскую.
Кормилица, выпустив ребёнка, застыла в глубоком поклоне, а Августа замолчала, во все глаза уставившись на незнакомого дядю.
- Ваша копия, миледи, только гораздо шумнее.
Стефании показалось, или он улыбнулся девочке? Трудно сказать - сейчас улыбки на лице не было.
- Простите её, она ребёнок, - виконтесса подала знак кормилице угомонить Августу.
- И заметно подросший. Что ж, дай ей бог здоровья.
На этом интерес к девочке был исчерпан.
Разговаривали в полупустой комнате, из которой Стефания планировала сделать гостиную. Пока из всей мебели там стояли лишь пара стульев. На одной из стен, диссонируя с обстановкой, висела шпалера.
- Небогато живёте, - покачал головой Лагиш. - Присаживайтесь.
Виконтесса возразила, что не может сидеть при Его светлости. В итоге оба остались стоять.
Беседа началась с долгого молчания, которое прервал герцог.
