Мы добрались до Сиреневого бульвара, я посмотрел, как девушка, кажущаяся из-за пушистого меха совсем толстой, просто горой, прикинувшейся песцом, исчезла в мрачном подъезде. Может, все-таки следует открыть ей глаза на поведение драгоценного Севочки? Но потом я опять решил, не надо, сама разберется, что к чему. Хватит того, что я дал втянуть себя в авантюру с обманом ее родителей.
На следующий день я отправился в музыкальное училище. Воропаево далеко, а железный петух-флюгер слишком шаткая примета. Поиск однокурсниц Ольги казался мне более перспективным занятием.
За последние несколько дней мне довелось несколько раз побывать в учебных заведениях, и теперь я хорошо представлял себе, как нужно действовать. Для того чтобы растопить сердце заведующей отделом учета студентов, я купил жуткий торт. Просто варварское великолепие из бисквита, кремовых замков и шоколадной крошки. При взгляде на этот апофеоз кондитерского искусства мой желудок начинал противно сжиматься, но, насколько я знаю, дамы обожают все липкое, сладкое, тягучее.
Постучавшись, я, с тортом наперевес, вошел в довольно большое, давно не ремонтированное помещение и сразу понял, что не прогадал.
За столом сидели женщины, четыре, все примерно моего возраста, при косметике и бриллиантах. Увидав мужчину, коллектив оживился чрезвычайно.
– Вы к кому? – кокетливо спросила полная брюнетка.
– Дорогие дамы, – бодро начал я монолог, – бога ради, простите, что явился без звонка и помешал вам работать. Как знак искреннего раскаянья в содеянном, примите сей тортик. Если он окажется невкусным, я вернусь в супермаркет и убью продавца. Подлец обещал, что вы будете в восторге. Оп-ля!
Ловким движением я схватил ножницы, разрезал веревочку и поднял крышку.
– Какой вы жестокий, – протянула худенькая блондиночка, – не следует стрелять в продавцов. Тортик замечательный, я ела такой.
– Слово прекрасной дамы для меня закон, – мигом согласился я, – он помилован.
Блондинка рассмеялась, к ней присоединились и остальные. Поняв, что дамы уже считают меня своим, я быстро сказал:
– Давайте знакомиться.
– Лиза, – протянула блондинка.
– Яна, – добавила полная брюнетка.
– Таня, – хором сказали две другие женщины.
– Ваня ибн Хоттаб, – принялся дурачиться я, – джинн, исполняющий желания. Сейчас, как мне кажется, вы хотите пить чай.
– В общем, неплохо бы, – усмехнулась Яна.
Я схватил электрочайник, подошел к висящей в углу раковине.
– Сейчас! Хамам-балам-далам!
Женщины опять рассмеялись. Через полчаса, когда все угостились свежим бисквитом, одна из Тань поинтересовалась:
– Ну, если серьезно, чего вы хотите?
– Если серьезно, – без всякой тени улыбки взмолился я, – то очень прошу мне помочь.
– В пределах разумного сделаем все, – заверила Лиза.
– Я работаю на телевидении в программе «Ищу тебя».
– Да ну, – всплеснула руками Яна. – Ой, как интересно, а к нам вы зачем?
– Восемнадцать лет тому назад тут училась Ольга Родионова, можно сейчас увидеть список ее одногруппников?
– В общем, да, – протянула Лиза. – Но зачем?
– Видите ли, Ольга трагически погибла, когда находилась на последнем курсе. Ее мать хочет сейчас отыскать бывших подруг дочери и сделать им подарки. Оле в этом году исполнилось бы сорок лет, юбилей. Ее мать богатая женщина… Неужели вы не помните эту историю? Родионова была беременна, буквально на последней неделе…
– Из нас никто так долго здесь не работает, – вздохнула одна из Тань, – а информацию запросто можно получить, давно весь архив компьютеризирован. По закону сведения полагается семьдесят пять лет хранить.
Она встала, подошла к небольшому монитору, пощелкала мышкой и радостно сообщила:
– Вот она, ваша Ольга Родионова, шестая группа, отделение эстрадного вокала. Сейчас распечатаю.
Раздалось тихое шуршание. Из принтера выполз листок бумаги.
– Держите, – протянула мне его Таня, – хорошо, однако, было восемнадцать лет назад.
– А что хорошего? – машинально поинтересовался я.
– Разве это группа, – фыркнула Таня, – восемь человек всего! Сейчас по тридцать набираем.
– Так тогда бесплатно обучались, – вздохнула Яна, – а теперь вон сколько денег берут, ректору охота заработать, поэтому и напихал в аудитории людей, как селедок в бочку!
– Народ прямо озверел, – засмеялась Лиза, – все рвутся эстрадными певцами и музыкантами стать.
– Дело денежное, – улыбнулся я, – говорят, они бешеные тысячи получают.
– Ой, – отмахнулась Яна, – не верьте. Человек двадцать, не больше, а остальные ведут жуткую жизнь.
Мы еще минут десять поговорили о тяжелой доле артистов и расстались страшно довольные друг другом.
Я спустился в машину и принялся изучать список. Так, Федотова Лариса Сергеевна, Малышева Неля Петровна, Рогозин Анастас Михайлович, Селезнева Инна Константиновна – староста. Вот с нее и начнем. Небось староста все про всех знала.
Без всякой надежды на успех, все-таки прошло столько лет, я набрал номер Селезневой и услыхал дребезжащий старушечий голос.
– Алло.
– Можно Инну Константиновну?
– Инночка на работе, – ответила бабуся.
