От неожиданной мысли, пришедшей вдруг в голову, правая нога нажала на педаль, и «жигуленок» вынесся на перекресток. Мигом раздался свист. Я растерянно притормозил: надо же, проскочил на красный свет, еще хорошо, в аварию не попал. Ад! Звонок из ада! Господи, ведь мне и впрямь звонила Рита, говорила она каким-то странным голосом. Я тогда решил, что это глупая шутка кого-то из недругов Норы. У моей хозяйки, весьма успешно ведущей бизнес, хватает недоброжелателей и завистников…
– Документы попрошу, – произнес суровый голос.
На дороге стоял мордатый гибэдэдэшник, закутанный в теплую куртку с поднятым воротником. Он явно замерз и устал. Я протянул ему права, техпаспорт и машинально сказал вслух:
– Где же этот ад? Вот черт, забыл как он называется!
Сержант оторвался от бумаг и довольно зло поинтересовался:
– Пили?
– Ну что вы, я вообще не слишком люблю спиртное.
– Почему проехали на запрещающий сигнал светофора?
– Бога ради, простите, задумался.
– Ну прощения вам моего не дождаться, – протянул страж дорог, – накажу за разгильдяйство.
Я вытащил пятьдесят рублей. Милиционер окинул взглядом мою дубленку и неожиданно сказал:
– Памперсы семьдесят пять стоят.
– Что? – не понял я. – Вы носите на работе памперсы?
Сержант побагровел:
– Дошуткуетесь сейчас, номера сниму, выручайте их потом. Дочка родила внука, вся зарплата на бумажные подгузники уходит.
Я проникся его ситуацией и выудил из кошелька еще одну голубую бумажку.
– Ехай себе дальше, – разрешил новоявленный дедушка и забурчал: – Каждый издеваться готов. В памперсах на работе! Ты постой здесь цельный день на дороге, с ума съедешь, кругом одни кретины. Стая идиотов за рулем и туча дураков на тротуаре, а ты гляди, чтобы они друг друга не поубивали. Памперсы на работе!
Я поехал дальше. С чего бы сержант так обозлился? По-моему, как раз очень удобно пользоваться таким благом цивилизации. Интересно, он бросает перекресток, чтобы сбегать по нужде? Или терпит, бедолага, всю смену? Во всяком случае, и то, и другое плохо.
Добравшись до дому, я позвонил Роме Качалову.
– Внимательно слушаю вас, – пропел Роман.
– Позови Машку, – попросил я.
– О, Ваняшка, – обрадовался приятель. – Зачем тебе моя спиногрызка понадобилась?
– Хочу консультацию по одному вопросу получить.
– Ха, – рассмеялся Ромка, – так Машка лишь в косметике понимает, только не пугай меня, что решил на старости лет стать «голубым» и хочешь купить помаду, ха-ха-ха.
Я терпеливо ждал, пока Рома успокоится. Он совершенно зря думал, что Машка родится талантливой, умной и послушной. В кого ей такой быть? Ни отец, ни мать девочки не обременены особым талантом. Рома прочитал за всю жизнь полторы книги, а его жена Таня имеет только восемь классов образования. Что же касается послушания, то мы с Романом учились в одном классе, и я хорошо помню, что его родители бегали к директору, как на работу. Ромочка безобразничал и хулиганил, а теперь превратился в зануду и ханжу.
– Манька, – заорал Качалов, – гони сюда, к телефону!
– Скажи, что меня нет! – крикнула дочь.
– Давай, не выеживайся, это Ваня Подушкин.
– Что ему от меня надо? – удивилась девица и схватила трубку: – Здрассте, дядя Ваня.
Я подавил тяжелый вздох. Ничто так не старит, как подобное обращение из уст шестнадцатилетнего подростка. Машка почти догнала меня по росту, у нее вполне сформировавшаяся фигурка и умело накрашенное личико. Я для нее глубокий старец, ей даже в голову не придет посмотреть на меня, как на существо противоположного пола. Первый раз в моей душе зашевелилась грусть об убежавшей молодости. Конечно, я не Николетта, возраста своего никогда не скрывал, кое-где поблескивающей седины не стеснялся, но «дядя Ваня» мне совершенно не нравится, на худой конец пусть бы обратилась Иван Павлович.
– Так в чем дело, дядя Ваня? – повторила Машка.
– Ангел мой, – сказал я, – в Москве есть то ли дискотека, то ли клуб, который молодежь твоего возраста называет адом или преисподней, не знаешь, случайно, его адрес?
– А то! – взвизгнула Машка. – Суперское местечко, прикольное, оттянуться можно со свистом. А вам зачем?
– Хочу сходить отдохнуть, потанцевать, может, с девушкой познакомлюсь, я человек холостой…
Машка закатилась в приступе истерического смеха.
– Ну, дядя Ваня, вы и приколист! Убиться можно! Да вас туда не пустят.
– Почему? Я вполне прилично выгляжу.
– Вот именно поэтому, – веселилась Машка. – Небось в костюмчике собрались, с селедкой на шее?
– Ну, в общем, да, а что, не подойдет?
– Нет, конечно, – ржала собеседница, – там фейс-контроль, и всех, кто на придурков похож, вежливенько так тормозят.
– Погоди, – попросил я, – объясни поподробней. Честно говоря, я всегда считал, что охрана не пускает внутрь плохо одетых людей, а не тех, на ком дорогой пиджак.
– Дядя Ваня, вы пень, – объявила Машка, – прямо как мои шнурки: «Надень приличную юбку, если в гости идешь». Скончаться можно. Ладно, слушайте, объясню.
