– Дворяне найдут себе доктора и в Аларе, – я уже не могу говорить спокойно. Мне кажется, Алан как никто другой должен бы понимать чаяния простых людей – он-то как раз не может похвастаться благородным происхождением. – К тому же, многие из них, последовав примеру его величества, уже привили себе коровью оспу и перенесли заболевание в сравнительно легкой форме. Впрочем, если вам так не хочется в этом участвовать, вы можете остаться в городе. Я не настаиваю, чтобы вы ехали со мной.
Но он не выходит из кареты, хотя я велю кучеру ее остановить.
– Тогда не жалуйтесь, сударь! – холодно говорю я.
Он пожимает плечами и отворачивается. Всю оставшуюся дорогу до Дикого озера мы молчим.
Для приема больных уже выделено особняком стоящее здание, в котором прежде размещали пациентов среднего класса. Конечно, о том, что мы открываем тут оспенное отделение, быстро станет известно более состоятельным постояльцам, и тут, боюсь, Дюбуа окажется прав – они разбегутся из пансионата через пару дней. И никакие скидки их не удержат.
Никто из работающих на озере врачей не отказывается нам помочь. Хотя в целях безопасности отдыхающих один из них контактировать с больными всё-таки не будет. Как не будет помогать в больнице и обслуживающий персонал.
Я жду наплыва пациентов, но когда за два дня к нам не привозят ни одного больного, начинаю беспокоиться.
– А что вы хотите, ваша светлость? – разводит руками Дюбуа. – Дикие люди. Крестьяне не доверяют докторам. Особенно докторам-иностранцам.
Да, у нас на озере два врача из-за границы – немец и француз. Никогда не думала, что это станет недостатком.
– Мне кажется, сударыня, вам не стоит так о них беспокоиться. Вы попытались им помочь. Они от этой помощи отказались. Ваша совесть чиста. К тому же, насколько я понимаю, как раз крестьяне куда реже заболевают черной оспой – ведь они каждый день доят коров и, должно быть, заболевают коровьей оспой естественным путем, безо всякого ее прививания.
Да, об этом я знаю. Но если в отношении взрослых это действительно так, то смертность от оспы среди деревенских детей ничуть не меньше, чем среди городских.
Собственно, именно ребенка и привозят к нам на следующее утро. Наша с Аланом карета едва не сталкивается на выезде из пансионата со скрипучей телегой, на которой сидит высокая бледная женщина и лежит малыш, всё лицо и руки которого покрыты сыпью.
– Вы ведь не откажете нам, сударыня?
Голос ее мне кажется знакомым, но саму ее я узнаю только после того, как она говорит:
– Я – Майра, жена Филиппа. Он работал летом у вас на стройке.
Я перевожу взгляд на ее руки – как и прежде, большие и сильные, они сейчас дрожат.
– Как остальные ваши дети? Они здоровы?
Она мотает головой:
– Не все, сударыня. Но только Морису так худо.
У мальчика лихорадка, и даже я понимаю, что положение тяжелое.
– Вашим сыном займутся врачи, – я, как могу, пытаюсь ее успокоить. – А вам нужно позаботиться о других детях. Здоровых нужно оградить от общения с больными, а еще лучше – сделать им прививку.
Она признательна мне за поддержку, но к совету относится с недоверием.
– Благодарствую, сударыня, но уж пусть всё идёт как идёт.
Через день ее муж Филипп приносит в лечебницу еще одного ребенка – девочку лет пяти. Ее состояние немногим лучше, чем у брата.
– Даже если она поправится, – шепотом говорит мне доктор, – она останется дурнушкой. Для мальчика это не имеет такого значения, как для девочки.
За несколько дней в лечебнице появляется несколько десятков пациентов – преимущественно детей. В качестве нянечек докторам помогают как раз крестьянки из близлежащих деревень – неумелые в этом деле, но трудолюбивые. Мы с Аланом подвизаемся тут же. Дюбуа, хоть и выражает всем своим видом протест, послушно кормит больных с ложечки и меняет постельное белье.
Но через неделю он не выдерживает:
– Не кажется ли вам, сударыня, что здесь достаточно помощников и без нас? Работа хорошо организована, и в наших услугах на Диком озере более не нуждаются. В Аларе мы принесем больше пользы.
На сей раз я считаю возможным с ним согласиться.
53. Тодорийские рудники
Мы проезжаем мимо здания главного банка Тодории уже поздним вечером.
– Между прочим, Алан, предназначенные Франции деньги должны были быть в банке еще месяц назад. Я справлялась – там только три четверти необходимой суммы. Остаток должны были привезти вы. Почему вы этого не сделали?
Мне не видно в темноте, покраснел он или нет. Но я почти уверена, что покраснел. Хотя когда он отвечает мне, голос его спокоен:
– Послушайте, сударыня, пока не настал срок платежа, пусть эти деньги побудут в обороте. Если вам интересно мое мнение, то нам вообще не стоит уплачивать долг. Ходят слухи, что его величество готов заключить с Францией союз, который сделает Тодорию ее частью. Так стоит ли погашать те долги, которые всё равно будут списаны?
– Это позволит Тодории присоединиться к Франции на более выгодных условиях. Или вы полагаете, что его величество не обдумал тщательно столь важное решение?
Он дергает рукой:
– Ну, что вы, ваша светлость! Ничуть не сомневаюсь в мудрости его величества.
