– Мне так стыдно, – сказала она, прикрыв глаза. – Думала, что потеряю сознание, потому и ушла. А то бы свалилась на кого-нибудь прямо в церкви. Но сразу же почувствовала себя лучше, когда глотнула свежего воздуха. Просто на меня находит иногда. Я справлюсь.
Лицо ее было расслабленным, не выражало никаких эмоций. Он не проработал в приходе и полугода, но уже несколько раз был свидетелем того, как она проваливалась в депрессию. Никогда он не видел ее до такой степени отстраненной. Она потянулась к сигаретам, вытащила одну. Он достал из внутреннего кармана блейзера зажигалку и дал ей прикурить.
– Джеймс дома? – спросил он. Все ее проблемы всегда были из-за Джеймса.
– Он в Дублине, – сказала она и выпустила облачко дыма, словно от самого упоминания мужа сдулась подобно шарику.
Положив сигарету на край пепельницы, она разлила чай по чашкам.
– В эти выходные у меня четыре крещения и одно венчание, – сказал он. – Представьте, каково.
– Боже, храни их всех, – сказала Иззи, возвращаясь к своей сигарете. Затянувшись, она уперлась подбородком в ладонь и опустила глаза. А потом вдруг посмотрела на него, в глазах ее плясала смешинка.
– Это примерно как похороны на той неделе?
Он рассмеялся и стряхнул с сигареты пепел.
– Да, тут вы меня подловили.
– Это ж надо – так беспардонно врать пастве в глаза.
– Ну, ну, я не совсем чтобы врал. Я
– О.
– Похоже, что скоро правительство проведет еще один референдум касательно разводов. Джеймс, наверное, говорил вам.
– Он ничего не рассказывает мне о работе.
– Ну, нас попросили поднять эту тему, прочитать внушительную проповедь о святости брака – так, чтобы собирающиеся разводиться до смерти напугались.
– Вы это серьезно? Боитесь, что народ начнет пачками разводиться сразу же, как только закон вступит в силу?
– Абсолютно. А потом еще целый год никто не будет жениться.
– И что вы думаете по этому поводу?
– Ну… Только никому не говорите, а то меня пристрелят, но мне кажется, что истовому католику необязательно находиться в браке. В то же время брак – одно из семи таинств, и… То есть если ты создал семью, то нужно беречь ее.
– Но если будет легко развестись, кто станет беречь семью? Хотя в моей юности, например, считалось позором остаться незамужней. Поэтому и выходили за первого встречного.
Она уже говорила ему нечто подобное и прежде.
– Вы ничего не хотите мне сказать? – спросил он.
Пастырское окормление – вот как это называется. Когда отправляешь духовные и эмоциональные требы кротким и сокрушенным духом. И хотя он никогда не относил Иззи к этой категории, именно ее из всех прихожан он навещал чаще всего.
– Нет, – ответила она, покачав головой.
– Как прошел званый ужин?
– Я поела и потанцевала. – Она стряхнула пепел с рукава. – Каждый год одно и то же: мужчины расхваливают друг друга, а их жены делают вид, что им весело.
– Говорят, Джеймс произнес великолепную речь.
– Неужели? Речь как речь. Про помощь простым людям, про отказ от финансирования со стороны ЕС, но иногда с точностью до наоборот – в зависимости от того, куда дует ветер.
Он улыбнулся.
– Должно быть, ваш муж все правильно делает, если так долго продержался в своем кресле.
Она возвела очи к потолку.
– Он чем-то огорчил вас? – спросил Брайан.
Она сузила глаза и так странно на него посмотрела, словно пытаясь понять, шутка это или нет. Она даже подалась вперед, но потом снова откинулась к спинке стула.
– Святой отец, я не говорила вам, что у меня был свой бизнес?
Он даже поморщился – никогда прежде она не называла его «святым отцом».
– Нет, не говорили. И когда же такое было?
– Вскоре после замужества. У меня был цветочный магазин на центральной улице. Возле аптеки. Сейчас помещение пустует и довольно давно выставлено на продажу. Да вы, наверное, не обратили внимания.
– Отчего же. Я знаю дом, о котором идет речь.
– Когда я приехала сюда, в городе не было ни одного цветочного магазина, и я подумала, что разумно было бы открыть такой. Да вы и сами знаете – всегда кто-нибудь рождается, умирает или играет свадьбу.
– Да, это прибыльный бизнес, – сказал он.
